шершавая погладила по мокрой напряжённой спине. Вторая. Жестко взяли за плечи, разминая. Надо бы стряхнуть с себя чужие руки, чтобы не лезли без разрешения, но не устоял. Пусть поработает. Дать в рыло всяко успею. Стоял под горячими струями и балдел от жесткого массажа. Ничья плоть не тревожила моего расписного зада. Только моя собственная постоянно норовила показать полдень.

— Девки по вызову есть здесь? — спросил, не оборачиваясь.

— А надо? — поинтересовался равнодушно черный гигант Абдул, вталкивая железные пальцы в мои позвонки.

— Надо, — твёрдо признался я, — хочу пожрать. Потрахаться. Можно сразу двух, — перечислил я свои немудрящие желания.

— Это можно устроить, — спокойно сказал мне этот большой чёрный человек, — тут недалеко.

— Так веди! — радость поднялась к паху и все там зажгла.

Шли мы недолго, но неровно, с остановками и перерывами, словно прятались от кого-то. В конце концов попали в такую плотную тень, что Абдулу пришлось взять меня за руку. Спустились на три ступеньки, поднялись, спустились снова. Я машинально считал повороты и чувствовал себя почти идиотом. Куда иду? Но похоть жестко давила на мозг. И я забил на здравый смысл.

— Здесь, — объявил провожатый и исчез из моей слепой жизни.

Я наспех ощупал кровать. Так и есть! Моя нынешняя каморка. Развел меня черный гад. Прохладные ладони надавили на плечи, я не устоял на ногах, плюхнулся на покрывало. Поставил неизвестное чудо перед собой. Платье. Хорошо. Запах странный. Вроде бы женщина? Ладно. Тонкие губы, быстрый язык. Кожа гладкая, даже чересчур. На платье миллион оборок и складок. Я еле откопал нужное, Сил сдерживаться не осталось. Я вогнал член в долгожданное нутро. Не помню, когда это в последний раз было со мной. Со мной! В пору смеяться. Сам бы хохотал. Чуда не произошло. Я кончил. Разрядился, наконец. Без фейерверка, но зато наяву.

— Эй. Слепой! Выходи на растяжку.

Абдул звал меня со стороны Главного зала. Я задремал в каморке после полового акта. Никак иначе дневное происшествие назвать не мог. Больше всего оно смахивало на принятие лекарства. На улице стемнело. Я снова слеп, как крот.

— Зачем ты издеваешься над парнем? — баритон толстяка Болла.

— Да кому он нужен? — противное карканье Фосса.

— Кому? Кому?! Хочешь довести его до состояния, когда все равно с кем? Кого ты сегодня подсунул бедняжке? Гарпию? Он бедный слепой мальчик, а ты издеваешься!

— Какая еще гарпия? Что ты из меня монстра делаешь, жирный? Этот бедный мальчик каждый вечер ходит мимо! Задом на пилоне крутит кренделя. Я, что, по-твоему, железный?? Никому не дам! Никто не получит! Не мне, так и не кому!

Я начинал привыкать к их ежевечерним перепалкам. Сейчас Фосс хлебнет грибного супа, посмеется над партнером, тот посопит чуток, и они помирятся.

Я встал в середину двора и поднял незрячее лицо к небу. Луна еще не взошла. Не беда. Скоро. Я не ждал от черного парня подвоха. Обидно. Остывающий ветер принес сзади и слева запах табака.

Я сделал резкий выпад. Ухватил Абдула жестко за шею. Он тут же без перехода провел мне правой в корпус. Я поймал левую и сдавил могучую шею. Скользкий от масла гигант ловко перебросил меня через голову и уронил мордой в камень двора. Вогнал локоть мне между лопатками. Правое плечо затрещало. Бороться вслепую с таким противником? Это я погорячился.

— Брось! Черномазый! Отпусти его сейчас же! Покалечишь! — орали все. Флинт бегал кругами и оглушительно лаял.

— Все, успокоился? Отвечай, слепошарый, или плечо сломаю. На счет три, — прохрипел черный.

Я постучал два раза ладонью по земле. Огромный человек облегченно снял с меня руки.

— Говорю один раз, черный. В полнолуние мне не попадайся, берегись, — сказал я, поднимаясь.

— Договорились, — сверкнул белозубой улыбкой Абдул. Не злился ничуть.

— Кого ты мне приводил? — я все-таки спросил, не удержался.

— Да какая разница? — он захохотал, — чо, не понравилось?

— Нет.

— Зато полегчало, ведь так?

Кому нужно это его «полегчало»?

Я отвернулся и понял. Я вижу белки его глаз и красный язык между зубами. И отражение света лампы в золотой серьге. Вижу худого мужика в полосатой шелковой рубахе и таких же штанах и рядом с ним толстяка в белом. Лохматая рыжая собака подошла и тычется мокрым носом в мою ладонь.

Полная луна взошла на небосвод.

ГЛАВА 17. Чем вы, гости, торг ведете?

леди Лиллианна

Я не знаю, везение это было или нет, или Всеблагая присмотрела за неудачницей мной? Но волшебный дар, о котором любила порассуждать моя сестра-мачеха, проявился во мне категорически неожиданным образом.

Когда Ансельм с приятелями нас нагнали, они были вне себя от злости. Я пыталась прятаться за старшего брата, но почти сразу стало ясно, что это мысль зряшная. Я вдруг отчетливо поняла, что сопротивление бессмысленно и ничего я не добьюсь, кроме синяков, да еще каких! Бросив избитого брата на произвол судьбы, а меня поперек коня впереди себя, Ансельм направился в доки развлекаться. Он так и заорал:

— Гоу, ребята! Сегодня будет весело! Малышка — самая настоящая герцогиня, да к тому же невинна. Кто желает купить?

Разумеется, он предлагал еще разные варианты, а выражался без всякой куртуазности. Но я уже не слушала. Меня трясло и подбрасывало, седло упиралось очень больно в живот. И конь, которому не нравилось положение дел с седоками, при каждом удобном случае оглядывался, словно примеривался как бы ловчее укусить меня за пятку.

Мы скоро примчались к дощатому сараю на сваях. Прилив начинался, вода под хибарой уже доходила до колен. Лошадей увели. Ансельм небрежно закинул меня на плечо и с компанией зашел в заведение. Я с ужасом попробовала оглядеться. Человек тридцать мужчин. Самого разного возраста, цвета кожи и занятий. Может быть, там были и женщины, я не заметила. К развлечению в виде меня мужики отнеслись положительно. Меня привязали за шею к столбу в центре зала и веселье началось.

Многие подходили разглядеть поближе и пощупать. Но продавец заранее вооружился хлыстом и отгонял халявщиков довольно метко.

Я решилась заговорить, ведь я помнила, каким приятным, воспитанным молодым человеком кружил он меня на палубе бригантины.

— Послушай, моя сестра будет недовольна, если я пострадаю. Она не захочет платить, если меня…

— Заткнись, дура! — перебил меня опытный торговец, — твоя сестра будет настолько счастлива, что ты тупо жива, что и знать не захочет сколько человек и сколько раз имели тебя. И в какие дырочки. Будешь ныть, выпорю.

И он коротким, почти незаметным движением стеганул меня по голым щиколоткам. Секундный ожог