— Не скажу. Это из тех же причин, почему мы никого никогда не зовём в гости, — я продолжал осмотр Мбанги, перейдя к полости рта.

— А у вас в загашнике случайно нет причин, по которым ты можешь внезапно пустить мне пулю в башку? — наклонив голову, поинтересовалась девушка обыденным тоном.

— Знаешь такое имя, Армэн Ди Вайн? — подумав, спросил я, получая в ответ быстрый кивок, — Мы долго работали вместе, провернули несколько дел, а затем он уплыл в Сингапур, живой и здоровый. Там и умер, но не в этом суть, Момо. Один раз он точно заслужил пулю в голову, но мы этот момент решили иначе, без расстройства и мозгов на потолке.

— Всего один раз заслужил? — хмыкнула Момо, пытаясь удержать двумя руками «миротворец», — Да он тот еще тип был! К нам приходил, помешал… важному событию. Я в него кинула динамитной шашкой, а он кинул её мне обратно! А если бы фитиль горел?!!

— Ты возмущаешься тому, что человек, которого ты хотела подорвать, бросил в тебя твоей же взрывчаткой? — уточнил я, переходя от негра к обыску комнаты.

— Да он псих был! Полный псих! — поведала мне женщина одноглазого сумасшедшего торговца оружием, целясь в меня из огромного пистолета безучастно валяющегося на кровати негра. С зажмуренным глазом.

— С психами проще вести дела, — задумался я, разглядывая очень несвежий, весь в потеках, матрас, — Они честнее, более открыты эмоционально… а самое главное — с ними не скучно.

Матрас ничего не дал, владелец матраса тоже. Свалив его на пол, я задумался, а виновато ли в происходящем именно колдовство, поэтому решил заглянуть в ванну. Зеркало в ней было разбито, а в самой ванне лежала низкорослая мулатка с топором для рубки мяса в черепе. Недоумевающе моргнув, принюхался, лишь сейчас уловив в воздухе нотки запаха крови. В принципе, это соответствовало картине происходящего, так как топор вошёл хозяйке квартиры в голову чисто, плотно засев в кости.

Вернувшись, заинтересовал Момо новыми открытиями и, пока та бегала смотреть, наскоро обыскал спальню, проверив за легко отошедшими плинтусами и под подоконником. Нигде ничего не было. Ни рисунков, ни меток, ни подкладов. Ничего, что можно было назвать целенаправленным волшебством против этого человека. Хотя… если бы оно было снаружи, то воздействовало бы на всех жителей квартиры? Вот то-то и оно, а побочных жертв пока не было ни одной, если не считать зарубленной девушки здесь и сейчас…

— Мда, — вернувшаяся из инспекции Момо задумчиво чесала голову стволом огромного «кольта», — Мужик прямо сегодня поехал чердаком, зарубил бабу, а затем выключился на кровати. Ну нахер. Я не хочу об этом думать. Хочу выстрелить ему в лицо из этой дуры!

— Стреляй, — разрешил я, — Он мне больше не нужен.

— … знаешь, что мне в тебе нравится, Петр Красовский?

— Мм?

— Ты тонко чувствуешь людей. Прямо понимаешь их. Располагаешь к себе и вызываешь доверие! — заявила коротышка, без тени колебания надвигаясь на лежащего на полу негра, — Поэтому я тут решила…

— Что?

БАБАХ!

Выстрел разносит голову Мбанги, а отдача пихает державшую двумя руками пистолет девчушку назад так, что мне приходится ловить её за затылок, чтобы удержать от падения. Даже не пытаясь вернуть себе вертикальное положение, лишь напрягшись, чтобы остаться стоячей, Момо задирает голову так, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я раньше хотела обложиться взрывчаткой и подорваться, если Сильвио умрет! — с ухмылкой заявило мне это стихийное бедствие, — Но теперь, думаю, что, если вдруг чё — я приду к тебе жить! Девки поделятся! Не переживай! Сисек у меня нет, зато такое умею!

Глава 5

Чаша терпения

Когда бинтуронг кем-то не доволен, он привстает на задние лапы, чтобы в падении, с усилием, пихнуть передними типа, вызвавшего его гнев. Повторяет он это действие несколько раз подряд, чтобы уже точно донести свою точку зрения до негодяя. Обычные «кошачьи медведи», весящие шесть-восемь килограмм, создают достаточно чувствительный импульс, способный пронять даже человека.

Соня весила уже около двадцати пяти, а вот её оппонент около пятидесяти. Это создавало совсем другие вибрации.

— Спасите! — прохрипел вдавленный в диван альв, на котором ярился злой бинтуронг.

— Не буду, — прохладно отозвался сидящий в кресле я, — Ты сам вступил на кривую дорожку, Алебастр. Никто тебя не просил так поступать с нашей Соней.

— Кха! — выдал отшельник-хакер после очередной атаки фырчащего зверя, — Я же! Ей дал!

— Ты дал ей фруктов, причем на кухне, а сам убежал к себе есть куриные крылышки! — веселящаяся вампиресса, которой расчесывала волосы Норма, пыталась не смеяться, но получалось плохо, — Конечно, она всё поняла! По запаху!

Пум!

— Кххх…

С появлением в доме-крепости людей, гастрономические возможности альва, ранее питавшегося лишь рационами, предоставляемыми людьми «Стемии», резко скакнули вверх. Алебастр принялся изучать королевство вкусов, пользуясь нами для принятия заказов от посыльных. Разумеется, этот прожженный прагматик зажал поделиться острыми куриными крылышками с бинтуронгом, и, разумеется, Соня его сейчас за это наказывала.

— Она мне сейчас ребра сломает! Кха!!

— Она считала тебя семьей, мошенник, — Марий, пытаясь звучать сурово, еле сдерживал насмешку, — Частью стаи. А ты отнял у неё кусок мяса изо рта. Юки. А ну унесла ветчину! Не мешай процессу!

— Это было моё мясо! Кха!!

— Ты, кажется, не улавливаешь, как работают женщины… — покачал я головой, улыбаясь, — Они не любят, когда ими манипулируют. Да, Сонечка? Брось плохого дядю, иди ко мне, я тебя поглажу, я тебя утешу. Мы Юки позовем, она нам ветчины принесет…

Широсаки, только что вернувшаяся с кухни, посмотрела на меня как на предателя, а затем уставилась на ворчащую Соню, соскочившую к своей жертвы и бегущую ко мне за обещанным. Вскарабкавшись ко мне на колени, массивный зверь принялся с сопением устраиваться, размахивая хвостом. При этом чрезвычайно умный бинтуронг поглядывала на застывшую кицуне с четко определимым вопросом в глазах, мол, когда будет ветчина?

— Юки, там в складском морозильнике, банановое мороженое. Захвати себе и давай к нам, — подвинув медведя, я похлопал по освободившемуся колену, — Будем мириться и делать любовь!

Японка просияла и исчезла.

— Технически… — задумчиво пробормотала отнявшая расческу у Нормы и принявшаяся её причесывать Эрика, — …