Глава 6

Мужчины и женщины

Пробуждение выдалось не из легких. Говорить тут нечего, я проспал максимум три часа после долгого и, признаться, крайне приятного, времяпрепровождения, а потом в спальню ворвались злые люди, растолкали нас с Эрикой, и повезли, мало чего соображающих, непонятно куда. Главный из этих людей, откликающийся, вроде бы, на имя «Марий», приказал не напрягаться, а просто делать, что мне скажут. С совершенно не соображающей головой я кивал, даже не пытаясь отслеживать реальность. Кончилось это за городом, где мне сунули в руки автомат, приказав вместе с остальными дать несколько коротких очередей в воздух, прямо там, где мы остановили «тойоту». Это было мне по плечу. Эрика стреляла, кажется, не просыпаясь, просто высунув ствол из окна.

Затем из кустов вывалились Гритт и Широсаки, ведущие за собой пожилого худощавого человека с растерянным лицом, украшенным небритостью и подслеповато моргающими глазами. Нам пришлось потесниться, чтобы он влез в машину, чему спящая Эрика была только рада. Вползя ко мне на колени, она спокойно посапывала мне же в шею, пока Марий вёл переговоры с мужчиной, а я из-за этого чуть не пропустил, что мы, оказывается, только что спасли кардинала Святой Католической Церкви.

Тот, узнав, кто мы такие, тут же начал что-то говорить. Много, требовательно, даже жестко.

— Кардинал, не наглейте, — зевнув с подвыванием, вмешался в разговор я, — Мы вам ничем не обязаны и ничего не будем делать бесплатно.

— Юноша, вы понимаете, с кем вы разговариваете⁈ — прищурился на меня этот субъект.

— Прекрасно понимаю, — вяло кивнул я, взяв спящую Хатсбург за ягодицу и поправляя сидящую на мне девушку, — А вот вы, видимо, нет. Наш отдел не подчиняется никому. Никому ничем не обязан. Да, вы представитель католиков, поэтому если надавите на все ваши кнопочки, то к нам, из Центрального Управления, придёт настоятельная просьба прислушаться к вашим чаяниям. Но чтобы она пришла, Ватикану придётся засунуть язык в зад Инквизиции настолько глубоко, что вас же потом за это и четвертуют. Вне зависимости от того, что вы найдете и поймете.

— Петр… — вздохнул Марий, сидящий за рулем.

— Что? — хмыкнул я, подмигивая выглядывающей с переднего сиденья Юки, — Если так удачно вышло, что мы можем с кардиналом устаканить всё до того, как его обнаглевшее стадо снова начнет мычать под нашими воротами, то почему бы и нет? Он не выглядит измученным после плена…

— Давай лучше я буду вести переговоры? — сердито предложил блондин.

— Да пожалуйста, — пожал я плечами, — Только пусть он не забывает, что мы живем на площади, где собрались представители всех крупных религий мира. И рассказать этим представителям о том, что полтысячелетия назад католики пытались провернуть геноцид Японских островов — нам совершенно ничего не может помешать…

Пробормотав это, я уснул, выключившись из реальности. Потом, поздно ночью, мне Юки расскажет, как я, почти не открывая глаз, втащил вампирессу в дом, плюхнул на свою же кровать и упал рядом, продолжив спать, но этого уже не буду помнить совершенно. Эрика же, в свою очередь, даже не вспомнит, что она куда-то выезжала из дому. Вот что значит вымотаться.

Вернувшийся домой и дождавшийся, пока мы с вампирессой продерем глаза, барон приступил к рассказу о произошедшем. Говорить, в общем-то, было не о чем. МакАлистер дал точную наводку, приказал спешить, заплатили за это какие-то три тысячи долларов, что удивительно скупо, несмотря на «полное отсутствие риска». После этого мы нашей полумертвой командой съездили до места, постреляли в воздух, чтобы «спугнуть» похитителей, скорее всего, и заказавших нам освобождение ватиканского ученого в высоком звании, затем Марий сдал возмущенного кардинала Цурье из рук в руки, конец истории. Если кто-то будет спрашивать, то это наша Юки, подрабатывая курьером, услышала краем уха о хижине в лесу, из которой доносятся молитвы на латыни. Конец истории.

— Но мы, кажется, нашли с ним общий язык, — с довольным видом подытожил блондин, только что расправившийся с тремя жареными куриными окорочками, — Рома заплатит. Тайно. Его свита сплошь из молодых архивариусов, изыскателей и прочей дряни, это не того полета птицы, чтобы знать реальную правду об отношениях между католиками и Инквизицией, так что придётся делать вид, что мы им помогаем из глубокого уважения и почитания Ватикана, но по каждому пункту нашей помощи Пьетро Рома будет платить. По шестикратной ставке.

— Зачем тогда было устраивать весь цирк с самого начала? — не понял Алебастр, массирующий себе виски, — Он мог…

— Его укачало в полете, — блондин ухмыльнулся, — Рома отдал своим людям приказ найти себе место для размещения, а сам лег спать. Его секретарь решил, что лучшим вариантом будет выгнать нас из дома, чтобы разместить хоть часть людей… бесплатно, в удобной точке.

— Тупость неизлечима! — бодро откликнулась вампиресса, которая в этот момент стояла на кухне и… мыла посуду. И, кажется, пританцовывала. Мимопроходившая вслед за намылившимся куда-то бинтуронгом Юки была поймана захватом локтя за шею и поцелована в щеку. Десятикратно.

У Эрики, судя по всему, было просто прекрасное настроение. Мягко выражаясь, девушка «цвела и пахла», что заставляло нас, сидящих за столом, постоянно отвлекаться на это преображение. Характер изменений был прекрасно известен всем, но вот его сила и яркость определенно были сюрпризом! Во всяком случае, известная нам всем сексуальная, но ворчливая и слегка ленивая вампиресса со склонностью к шоппингу, внезапно раскрылась с другой стороны. Не то чтобы она никогда не мыла посуду, но сама…?

— Петр, а ты вот такое сможешь проделать с Агнешкой? — внезапно и громко поинтересовался улыбающийся Марий, — Я это даже за измену не посчитаю…

Реакция на его слова была бурная. Широсаки выпучила глаза и открыла рот, Эрика упустила из рук и расколотила тарелку, вцепившись в края мойки и начав трястись, Алебастр ничего не понял, а я, фыркнув, покачал головой, сказал с напускным сожалением:

— Увы, такими техниками не владею. Всё случившееся — лишь совпадение обстоятельств…

Это было правдой. Секс по своей природе различен, я эти контрасты хорошо различаю из-за неоднозначного жизненного опыта. Есть простое соитие из взаимной симпатии, есть глубокая близость двух сердец, есть… его много разновидностей. В нашем же с Эрикой случае произошло нечто, что случается реже — мы совпали во многом. Ну и облизывались друг на друга довольно давно, что добавило немало