Вспомнив учителя, невольно поджала губы. Впрочем, я отвлеклась!

Коснувшись пальцем поверхности двери, я принялась рисовать. Линии вспыхивали под моей рукой и тут же исчезали, оставляя после себя золотую пыль, которая таяла, едва коснувшись пола.

Я нарисовала руну защиты и отошла на шаг, когда почувствовала, что в коридоре больше не одна. В этот момент часы на первом этаже оглушительно пробили полночь. Я нарочито медленно развернулась, заметив промелькнувшую за спиной тень.

Дуббук? Кто же еще! Эта точно не призрак доброго дедушки Зигфрида!

Не раздумывая, бросилась следом. Сердце билось, словно сумасшедшее, а тень оказалась настолько проворной, что ускользала от меня. Она то прыгала на стену, то взлетала к потолку – огромная, опасная. Проклятое платье мешало бегу, но я не собиралась сдаваться.

«Не уйдешь!» — пообещала себе.

Вот тень скользнула выше, поспешила к лестнице, явно намереваясь скрыться от погони. Бегать по ступеням было сложно, но я должна была во что бы то ни стало догнать это нечто, уже заподозрив неладное. Вот что это за тень, если она не сумела уйти сквозь стену? Видимо, это не призрак. Или меня таким образом заманивают в ловушку?

«Ха, — подумала, преодолевая в прыжке очередную пару ступенек, — не на ту напали!» — после чего буквально взлетела на этаж.

Тень метнулась в темный коридор. Я за ней. Встряхнув кисть, пробудила на кончиках пальцев свет, сплетая на бегу из тонких сияющих жгутов длинный кнут. А когда впереди показался тупик, остановилась, во все глаза глядя на сущность, которая застыла тяжело дыша.

Я моргнула.

Тяжело дыша?

Рука сама собой опустилась, но магию я не отпустила. Лишь прищурилась, рассматривая тень, которую преследовала. Призраки не могут дышать. Они давно мертвы. Тогда кто это предо мной? Неужели, сам Гутенберг? Но нет. Рыжий мерзавец будет пониже ростом. Значит, точно не он.

— Вы чертовски быстро бегаете, госпожа Вандермер, — прозвучало из темноты. Тень отряхнулась, словно пес, выбравшийся из воды, и на пол тленными лоскутами посыпалась чужая магия.

Я вскинула голову и подняла руку выше, чтобы как можно лучше разглядеть мужчину, стоявшего напротив. Скользнула взором по губам, тронутым усмешкой, по белым скулам и насмешливым глазам. Затем снова опустила взгляд на губы Уве и тихо спросила:

— Что за глупые шутки, господин барон? Проверяли мою физическую подготовку?

Уве изогнул бровь и шагнул вперед.

— Она у вас отличная, — ответил он и еле слышно добавил, — как и все остальное. А если честно, просто не хотел, чтобы мы столкнулись. Вы сейчас должны были сладко спать в своей постели, госпожа-гувернантка, а не расхаживать по дому и, тем более, у дверей Макса.

Я подняла взгляд и улыбнулась.

— У вас что-то в уголке губ, господин фон Дитрих. Мне кажется, или это кровь?

Он на секунду запнулся, затем кивнул и, вытащив из нагрудного кармана кружевной платок, вытер губы и взглянул на белую ткань, на которой осталось алое пятно.

— Действительно, — хмыкнул Уве. – Наверное, мне следует все объяснить, госпожа Вандермер?

Я пожала плечами.

— Я сразу поняла, кто вы на самом деле, господин барон.

Уве несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул, а я расплела кнут и втянула магию в руку, отчаянно жалея, что тенью оказался не Гельмут.

— Мы встретились случайно, — произнес фон Дитрих. – Я возвращался в особняк и тут увидел вас, такую загадочную, рисующую незнакомые руны на двери моего друга. И как мне было не притаиться и не проследить?

— Я наложила защиту, — ответила барону. – А вы, так понимаю, возвращались с охоты? Мирская пища не совсем для вас, господин фон Дитрих?

— Можно просто Уве. – Он улыбнулся. – Итак, теперь вы в курсе, что я – вампир. А я знаю, что вы не та, за кого себя выдаете.

— Откуда подобные мысли? – Я не удержалась от ответной улыбки.

—Бросьте, госпожа Вандермер, — рассмеялся мой собеседник, — где вы видели гувернантку с подобными талантами? Да еще и с такой редкой и сильной магией? — Затем барон вдруг сделался удивительно серьезным, спросив: — Элоиза ваше настоящее имя?

Я покачала головой.

— Полагаю, нет смысла спрашивать, как вас зовут на самом деле. У вас есть причины скрывать свое имя?

— Меня ищут. — Я не стала лгать.

— Понятно. – Уве наклонился к моему лицу и быстро спросил: — Давайте уйдем отсюда. Этаж нежилой, и здесь, если верить Максу, обитает призрак какого-то предка всех фон Эберштейнов. Сам я его не видел. Старичок, говорят, безобидный, только если не нарушать границы его владений.

Я развернулась к вампиру спиной и первой вышла из коридора.

Итак, мои подозрения подтвердились. Уве – вампир. Более того, он высший, потому что может питаться не только кровью, но и обычной человеческой пищей, спокойно переносит солнечный свет, а вот к серебру явно не пылает теплыми чувствами. Высшим для поддержки сил иногда надо употреблять свежую кровь. В отличие от новорожденных представителей этого рода нечисти, питаются редко. И кажется, я встретила барона как раз в такой исключительный момент его жизни. Вот интересно, кого он отведал этой ночью?

— Это был олень, — словно отвечая на мой мысленный вопрос, произнес барон, шагая рядом. Я почти не удивилась, но все же посмотрела на фон Дитриха.

— Я прекрасно понимаю, что данный вопрос вас интересует, — продолжил мужчина.

— Это не мое дело, — ответила вампиру, но почувствовала облегчение, узнав, что барон держит свои гастрономические предпочтения в узде. Правда, оленя было жаль.

— Я просто хотел, чтобы вы знали, — серьезно заключил Уве.

Вместе мы спустились на нижний этаж. Кажется, барон хотел поговорить. Я тоже была не против. Будет лучше, если мы сразу расставим точки над "i".

Фон Дитрих ориентировался в «Серебряных кронах» с такой легкостью, что я поняла: здесь он частый гость. Что-то связывает его с графом. Но что?

Уве придержал для меня дверь, вошел следом и направился к камину, где стоял подсвечник.

Оглядевшись в пространстве темной комнаты, я подождала, когда вампир зажжет свечи, и заняла один из диванов, поежившись от слишком свежего воздуха комнаты. Камин был вычищен, кажется, его давно не разжигали. Возможно, этой гостиной не пользовались.

— Поговорим? – спросил барон, обернувшись ко мне. Его глаза сверкнули, отражая пламя свечей.

— Поговорим, — кивнула я и сложила руки на коленях, даже