Они переместились к хлебным полкам.

Максим снова завис над яблоками.

Через минуту Настя подошла к кассе, ее было видно через стеклянную дверь. Она поставила на ленту фрукты, рядом положила шоколадки со стойки, рассмеявшись словам кассира, перекинула косу на правое плечо. Настя расплатилась картой, сложила покупки в пакет и вышла. Максим смотрел, как за ней закрылась дверь.

«Дурак! – разозлился он сам на себя. – Прекрати».

Два раза в месяц тетя давала Максиму и Кате пятьсот рублей на карманные расходы – когда получала зарплату и аванс. Максим стеснялся, но брал. Тетя закупила им с Катей канцелярку, но деньги нужны были постоянно – на пирожок в столовой, на редкие поездки на метро и автобусах, на всякую мелочь.

В начале октября Кате лечили зубы, поэтому пришлось ужаться, и на продукты в день выделялось не пятьсот, как обычно, а триста рублей.

Мама подала идею сходить к волонтерам. В Колпине был пункт, где беженцам бесплатно выдавали одежду и, например, зубную пасту и шампуни. Но Максим взбунтовался, ему казалось это стыдным. Покупать вещи в секондах было нормально. Хоть за пятьдесят рублей, но это была покупка, видимость, что ты можешь ее себе позволить.

Мама присылала несколько тысяч в месяц. Максим знал, что иногда она берет еду, бытовую химию и одежду у волонтеров. Но делает это редко, потому что работает, а обращаться здоровому работающему человеку за помощью она считала неправильным.

– Ничего, переживем, – говорила ему мама – не раскисай. Мне тут пообещали социальное жилье, посмотрим.

– В социальном жилье сразу заживем, – буркнул Максим и тут же пожалел о своих словах: мама была не виновата в том, что произошло.

Мама сделала вид, что не услышала.

– Спасибо, что решил проблему. – Она имела в виду покупку одежды. – Прошлой осенью и подумать не могла, что через год сам со всем справишься.

– Я могу поискать работу, – понизив голос, предложил он. – Например, после уроков несколько часов. Или в выходные.

– Не нужно. Занимайся учебой. Не будет такого места, где сможешь и заработать, и нормально окончить школу.

Но Максим все же просмотрел, что предлагают ближайшие точки фастфуда, позвонил по нескольким номерам из объявлений на дверях, где требовались грузчики. Мама оказалась права: график никак не подстраивался под учебу. В разговоре с компанией, где требовались сортировщики, Максим проговорился, что он гражданин Украины. Собеседница растерялась, замялась, сказала, что трудоустройство невозможно, и положила трубку.

Школа и домашка отнимали море времени. Была куча обязательной внеурочки и факультативы по английскому. И все же Максим дал объявление на нескольких сайтах, что пишет сочинения и контрольные, но никто не откликнулся.

С Даней они разговорились, когда сдвигали парты в классе – родительский комитет решил подновить пол. Мама Дани и тетя Галя отказались сдавать деньги на лак. Родком не раззвонил об этом на весь класс, а деликатно попросил помочь – убрать парты и вымыть пол перед покраской. Пока носили парты в холл, Максим узнал от одноклассника о сайте, где ищут людей, когда нужно прикрутить полочку или помыть окна – в общем, помочь по хозяйству.

– Регистрируешься, указываешь, что умеешь делать, – типа мыть окна или готовить детей к инглишу. Или заказчики размещают объявление – нужно помыть восемь окон в субботу, и ты откликаешься и ставишь свою цену.

– Ты так зарабатываешь? – спросил Максим.

– Не-а, – признался Даня. – Они, когда видят, что шестнадцать лет, сразу в отказ. Хоть забесплатно ставь.

– И что, ни одного заказа? – допытывался Максим.

Даня развел руками.

– Ты, когда будешь регаться, поставь хотя бы восемнадцать, – посоветовал Даня. – Карта банковская есть у тебя?

– Не-а, – протянул Максим.

– Сделай. Там лучше привязать карту, чтобы деньги приходили на нее, иначе могут кидануть. И не выкладывай на сайт паспорт, чтобы не спалили, что тебе шестнадцать. Правда, когда не выкладываешь паспорт, твой рейтинг как исполнителя понижается. Полная задница, короче.

– Чтобы сделать карту, надо получить гражданство.

– Ты не парься, – посоветовал Даня. – В универ поступишь – и устроишься куда-нибудь. Если нет родаков при деньгах, типа как у Настьки или Грузина, то сейчас ничё не сделаешь.

У Максима ударило сердце. Очередное напоминание, что между ними – пропасть. Он не был влюблен, совершенно точно. Но Настя часто появлялась в его мыслях. Ее невозмутимость и плавные движения так сильно контрастировали с его нынешней жизнью…

Перед школой тетя кормила Максима и Катю завтраком. Ели всегда наспех, почему-то постоянно опаздывали, одевались торопливо, бегали по комнатке и искали форму, носки, собирали рюкзаки. Вещи вроде бы были на местах и в порядке, но незаметно мигрировали.

Тетя рассмеялась, когда Максим поделился с ней этим наблюдением:

– На маленькой площади всегда бардак, когда народу много.

Если бы Максим плохо знал тетю, он бы подумал: она намекает, что трое – слишком много для одной небольшой комнаты. Но тетя говорила без двойного смысла, как есть, Максим привык к ее манере.

Коммунальная кухня тоже была маленькой, с единственным крошечным столом, жавшимся к дальнему углу. Еду утром в комнату не носили, чтобы не терять время, тем более единственный стол превратился в письменный. После завтрака следовало помыть посуду, чтобы не оставлять ее в общей раковине. К счастью, соседи вставали позже. К тому моменту, как Максим начинал мыть тарелки и сковородку, они занимали очередь в туалет и ванную, ставили на плиту чайники, кофейники, ковшики с яйцами.

Казавшиеся поначалу милыми соседи начали раздражать. Старик, первым встретивший их в квартире, громко сморкался, кашлял, отхаркивал слизь и смотрел телевизор на максимальной громкости. Молодая пара выставляла пакеты с мусором за дверь, и они днями кисли, дожидаясь, пока их вынесут. Женщина из комнаты напротив работала логопедом. По вечерам к ней приходили заниматься ученики. Она требовала соблюдения тишины, когда у нее занятия, и на любой шум высовывалась из комнаты и шипела на нарушителя. Соседские кошки начали линять, и, так как им разрешалось ходить по комнатам других жильцов, а Катя любила играть с ними, серая короткая и длинная рыжая шерсть заполнила тетину комнатку. Она липла к одежде, летала в ванной, попадалась в супе.

Сама тетя храпела. Максим просыпался от храпа и не мог уснуть, смотрел на кусок неба за окном. Если небо было безоблачное, светила одинокая звезда.

Пока Максим и Катя не свалились тете на голову, она откладывала деньги на отдельное жилье. Она много лет ждала субсидию на жилплощадь, рассказывала об этом часто и с удовольствием. Накопленные деньги тетя Галя планировала добавить к полученным от государства,