даже хуже, я орудие злодейки-убийцы. – Левен заставила себя улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу. – Ты никогда даже не прикоснулся бы ко мне, если бы знал… если бы ты знал, как все серьезно. Я сама убила своего отца и бросила на верную гибель младшую сестру.

– Нет, Левен, ты все неправильно поняла. – Он улыбнулся, и его улыбка была полна печали. – Я как раз пришел сказать тебе, что ты ни в чем не виновата. Я сразу понял, что ты винишь во всем только себя, но ты ведь была ребенком. Все, что случилось тогда в лесу с твоим отцом и сестрой, было прежде всего делом рук Эчни. Взгляни на Инис. – Он кивнул на костер позади них, где младшая сестра Левен как раз беседовала с грифоном. – Если бы не ты, а она была старшей из вас двоих, и не ты, а она сделала бы тогда то, что заставили сделать тебя, ты бы винила ее? А ведь ты была тогда моложе, чем она сейчас.

– Я… – Левен с трудом сглотнула.

У нее сдавило горло и грудь, а глаза наполнились слезами.

– Дурочка. – Киллиан обнял ее и прижался губами к ее уху. – Наверное, мы оба либо дураки, либо чудовища, не имеет значения, – прошептал он. – Для меня это ничего не меняет.

Она взяла его лицо в ладони и приникла к его губам в долгом поцелуе, чтобы он не увидел ее слез. Когда они оторвались друг от друга, на его щеках появился здоровый румянец, а она поймала себя на мысли, что прикидывает, когда они снова смогут побыть наедине.

– Послушай. – Он смущенно кашлянул. – Нам надо замолвить словечко и за Эпону. Нельзя оставлять ее там, где она сейчас.

– Эпоне там ничего не грозит, – сказала Левен, надеясь, что не ошибается. – Помнишь, королева Сени бросила меня в темницу, когда хотела убить, но сестру она держала в обычной комнате, не в подземелье. Вряд ли она причинит ей вред, ее цель – королева Броудика. Поэтому мы сначала найдем Т’руук, а потом вернемся за Эпоной. Она – редкостная умница и найдет способ уцелеть до нашего прихода, я уверена.

На вершине холма Фестус уже расправлял крылья, огромные синие перья казались мазками краски на фоне заиндевевшего холма. Рядом с ним Инис выглядела куклой, слепленной из спичек и глины.

– Еще вот что я хотел тебе сказать, – добавил Киллиан. – Твое настоящее имя, Дэрин, это древнее друинское слово. Оно означает «птица». А Алоу – «песня».

Левен стерла слезы со щек и рассмеялась.

– Ага, – сказала она, – имена нам очень подходят, правда?

80

Кто-то явно забежал вперед, чтобы предупредить толпу об их приближении. Эпона подняла голову. С высоты ей были хорошо видны крыши маленькой деревушки на побережье; привязанная к столбу, установленному на телеге, она видела даже поверх голов солдат, которые ехали на высоких лошадях. Жители деревни собрались на обочине, чтобы посмотреть на королеву Сени, когда та будет проезжать мимо них, но еще больше – Эпона ничуть в этом не сомневалась – им хотелось увидеть прославленную принцессу-убийцу: принцессу Эпону, дьявольскую интриганку, убийцу королев и принцев, добровольную пособницу кровожадной королевы Лондуса. Эпона даже улыбнулась. Сени наверняка хотела извлечь из своего плана не только выгоду, но и удовольствие: сестру выставить чудовищем, а себя – героиней; однако на деле прославилась младшая сестра, а Сени снова осталась в тени, и именно это, как подозревала Эпона, особо раздражало Сени.

День выдался ненастный – с моря порывами налетал ветер, принося залпы мелкого соленого дождя, а когда процессия приблизилась к толпе на обочине, Эпона услышала крики.

– Королева Сени! – кричали одни.

Другие, и их было гораздо больше, вопили:

– Покажите нам убийцу!

– Эпона должна умереть!

Эпона готова была поспорить на что угодно, что в призывах к ее смерти звучало больше энтузиазма, чем в приветствиях Сени.

– Чему ты улыбаешься?

Сени ехала на лошади слева от фургона, между Эпоной и зубчатым краем утеса. «Как будто ждет, что я вот-вот выпутаюсь из этих веревок и прыгну в море», – подумала Эпона.

– О, просто наслаждаюсь видом, – ответила Эпона. – Я несколько недель провела в Диком лесу, так что, знаешь, приятно для разнообразия поглядеть на море. Здорово ты придумала проводить меня в Лондус.

– Ты всегда считала себя такой умной, – сказала Сени. Охранник, который ехал за ней, слегка придержал лошадь, чтобы не слышать их разговор. – Очень умной и очень забавной. Но теперь, Эпона, тебе будет совсем не весело, когда мы доберемся до ворот Лондуса.

– Почему? Что ты собираешься сделать? Отрубишь мне голову и бросишь ее в городской ров, как делали варвары в древности?

Эпона усмехнулась, но, встретившись взглядом с сестрой, увидела ее ответную улыбку, и ей стало так тошно, как будто в животе у нее заворочался клубок змей.

– Мама любила говорить, что у нее многовато дочерей, – сказала Сени. – Но случается и так, что многовато сестер.

Процессия поравнялась с толпой. Отдельные выкрики сменил дружный слитный рев. Эпона старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но тут в бедро ей врезалась картофелина – сильно, болезненно, прямо как камень, – и принцесса стиснула зубы. Ее плечо, хотя и перевязанное, сильно болело, а все тело уже покрывали синяки. Вчера, когда они проезжали через один крупный северный город, кто-то швырнул в нее помидором, таким гнилым, что было странно, как он не развалился прямо в воздухе. Но нет, помидор попал ей точнехонько в лоб, и сок с семенами потек в глаза, отчего их щипало потом несколько часов. Еще кто-то бросил в нее осколок кремня, и тот глубоко порезал ей кожу – кровь до сих пор не останавливалась. Эпона охотнее умерла бы, чем пожаловалась на свои мучения Сени, но она была уверена, что, скорее всего, ее забьют до смерти задолго до того, как они доберутся до Лондуса. «Ей повезет, если на моих плечах еще останется голова, которую она намерена отрубить», – мрачно подумала она.

Сени тем временем кричала толпе у дороги:

– Это она участвовала в заговоре против королев Бретлении! Это она шла рука об руку с убийцей из империи! Мы везем ее в Лондус, чтобы она увидела, как свершится правосудие и поджигательница войны Броудика будет свергнута с трона!

Что-то застучало по доскам фургона. Тревожно заржали лошади, испуганные беснованием толпы. Вторая картофелина, больше первой, врезалась в ключицу Эпоне, и та ненадолго обмякла на веревках. Если бы не они, Эпона не удержалась бы на ногах.

– Да чтоб вас!..

Уже не в первый раз Эпона отвернулась от