Он замер:

– Что ты делаешь?

Инис видела, как сражалась золотая женщина с голубыми крыльями, и понимала, что эти светящиеся люди могут двигаться очень быстро. И все же ей показалось, что человек-мужчина только что был цел и стоял на ногах, а в следующий миг голова слетела у него с плеч, и тело ничком рухнуло в снег. В ту же секунду Левен издала страдальческий стон, такой тихий, что Инис и не услышала бы его, если бы не стояла с ней совсем рядом, потому что тут же громко заплакала малышка. Девочка Дэрин стояла и смотрела на своего отца, его горячая кровь стекала с ее меча, клубясь паром на морозе.

– Готово?

Женщина по имени Эчни осторожно выглянула из-за деревьев, затем подошла к телу мужчины и толкнула его ногой. Даже падая, он не выпустил малышку, и она оказалась в снегу, прижатая его рукой. Эчни вытащила ее; малышка вопила во всю глотку. Дэрин безучастно наблюдала, как тает в ее руке голубой клинок.

– Ну все, Алоу, хватит. – Эчни пыталась заставить малышку замолчать, но Алоу продолжала вопить на весь лес.

Тогда Эчни поморщилась и передала ее Дэрин.

– Посмотрим, сможешь ли ты заставить ее молчать. Мне жаль, что тебе пришлось совершить это, Дэрин, но он никогда не понимал ни моей работы, ни твоей важности для нее. Вашей важности. Когда мы вернемся…

Громкий отрывистый крик раздался над ними, заглушив даже вопли Алоу. Захлопали большие крылья, и Эчни испуганно заозиралась. В каждом ее движении сквозил страх.

– Заткни ее!

– Это грифон, – сказала Инис, вглядываясь в ночное небо за верхушками деревьев. – Он на охоте. Эти люди подошли слишком близко к Эльвинии.

Но Алоу продолжала кричать, а Дэрин безучастно держала ее на руках, как ей велели. Эчни схватила старшую дочь и потащила в лес, но грифон уже почти настиг их, и крылья взмахивали так близко, что они почти ощущали дуновение воздуха.

– Корни ее прокляни, – прошипела Эчни. – Ее вопли ведут его прямо к нам. Задуши ее или брось так – мне все равно, поступай как хочешь!

С этими словами она оставила дочерей и понеслась в лес. Дэрин смотрела на малышку, которая кричала так громко, что ее круглое личико покраснело от напряжения. Инис смотрела на Дэрин; та медленно моргала, словно пробуждалась от очень глубокого сна. По ее лицу скользнули тени каких-то эмоций – ужаса, испуга, печали, – но растаяли так же быстро, как тает падающая звезда. Она поднесла малышку к своему лицу и прошептала одно-единственное слово:

– Сестра.

А потом она положила ребенка на грязный утоптанный снег и последовала за матерью.

* * *

– Что теперь будет?

Лес и снег исчезли, и они остались вдвоем в темноте. Инис опять почувствовала под ногами странную сыпучую почву, только теперь крошечные крупинки были черными. Свет исходил лишь от кремовой россыпи звезд над их головами.

– Мы возвращаемся, – сказала Инис.

Она поймала себя на том, что с новым интересом вглядывается в лицо человеческой женщины напротив. Теперь, когда девушка поняла, кто это, ей было странно, что она не увидела этого раньше; очень похожее лицо всю жизнь смотрело на нее из каждого пруда и озерца, над которым она склонялась, чтобы умыться.

Левен, однако, не пошевелилась. Лишь отвела взгляд в темноту и молчала.

– Ты моя сестра, – начала объяснять ей Инис, но Левен повернулась к ней спиной.

– Да, – сказала она. – И мне стыдно. Бросить тебя такой маленькой… это непростительно. Как я могла так поступить? Бросить младенца в лесу на верную гибель.

– Но я же не умерла, – возразила Инис. – Я стала той, кем стала. И не жалею.

Левен провела рукой по глазам. Проблеск улыбки затрепетал на ее губах, но тут же погас.

– Ха. Да. Ты стала кем-то совершенно замечательным, сестренка. И я больше не оставлю тебя одну. Ладно?

Инис не знала, что на это ответить. Она не думала, что у нее есть человеческая семья, никогда не искала ее и не чувствовала, что нуждается в ней. И все же, несмотря на всю суровую честность грифоньего воспитания, девушка поняла, что не стоит сейчас говорить об этом. Она протянула руку:

– Идем, Дэрин.

* * *

Путешествуя в прошлое через сновидящий разум Левен, сестры видели клочки других времен, стертых из ее памяти, фрагменты большой головоломки, которую, как она подозревала, ей не разгадать уже никогда.

Крошечная, тесная каюта, за грязным иллюминатором – море. Гинид Тайли сидит, склонившись над своим прибором, а девочка Дэрин лежит на узкой койке, вся в лихорадочном поту. Она без сознания, но Тайли, бормоча себе под нос, упорно работает, высверливая в коже дочери новые борозды и заполняя их серебристой титановой рудой.

– Это еще не совсем то, моя девочка, не совсем, но уже близко. – Она остановилась, чтобы вытереть кровь мокрой тряпкой. – Новое начало – вот что нам нужно. Сила, которой ты будешь обладать, когда я закончу…

А вот совсем другое место – городская улица, солнечный день, девочка Дэрин – вернее, уже молодая женщина – несет на плече тяжелый ящик. Жарко так, что марево дрожит над пыльными улицами, но Дэрин в рубашке из толстой шерсти с длинными рукавами и в перчатках без пальцев. Горожане поглядывают на нее с любопытством, но Дэрин не обращает на них никакого внимания. У нее серые отцовские глаза и упрямый подбородок Тайли. И от того и от другого Левен становится больно, хотя и по-разному.

Наконец, знакомая комната. Комплекс империи в сердце Стратума, помещение, где вдоль стен стоят мужчины и женщины, нервно переступая с ноги на ногу, а Гинид Тайли с помощниками идет мимо них, разглядывая лица. В углу стоит Дэрин, на ней рубаха с длинными рукавами и плащ с капюшоном.

– Это лучшие, кого нашла для меня император? – Тайли схватила одного из мужчин за подбородок и рывком открыла ему рот, осматривая зубы. – Преступники и головорезы. Нет, отправьте этого обратно.

Она подошла к следующему мужчине, настороженно смотревшему на нее. Левен вздрогнула, узнав его: это был Форо, только молодой и так коротко стриженный, что темные волосы казались лишь тенью, лежащей на его макушке. И тут же она поняла, что знакома с большинством людей в этой комнате. Это же новобранцы, первый отряд герольдов. Только пока без рудных линий.

– Этот подойдет. – Тайли повернулась к одной из своих помощниц. – Отведи его в мою мастерскую и подготовь. Быстрее, у меня мало времени.

Когда новобранцев разделили на тех, кто станет герольдами, и тех, кто вернется в тюрьму, Тайли