дверь архива распахнулась так резко, что Тарр выхватил нож раньше, чем успел увидеть вошедшего.

На пороге стояла Иара.

Та самая придворная лекарка.

Лицо у неё было белее обычного, а в руке — сложенный втрое лист с красной сургучной печатью.

— Я бы не стала врываться, если бы было до утра, — сказала она, переводя взгляд с ножа Тарра на стол, на тетрадь, на письмо в руке Рейнара — и сразу понимая, что попала в самую середину чужой правды. — Но, боюсь, у вас больше нет даже часа.

— Что ещё? — очень тихо спросил Рейнар.

Иара шагнула внутрь.

Протянула письмо Алине.

— Совет собран повторно. Срочно. По требованию господина Грея. — Её голос стал ещё холоднее. — Вас официально вызывают для разбирательства по обвинению в запрещённом воздействии на линию Вэрнов, подмене личности леди Аделаиды и причастности к её прежней смерти.

Глава 45. Падение генерала

Повторный сбор совета начался не с крика.

С тишины.

С той особой дворцовой тишины, в которой уже всё решено, но ещё делают вид, что сейчас состоится обсуждение. Когда двери малого зала распахнулись перед ними во второй раз за вечер, Алина почувствовала это сразу — кожей, горлом, тем самым внутренним холодом, который предупреждает раньше логики.

Их не ждали.

Их готовили.

За длинным столом сидели те же лица, но теперь иначе. Кастрел уже не притворялся вежливым наблюдателем. Морейн не казалась просто заинтересованной. Арманд Грей стоял не у двери, а ближе к центру, положив ладонь на папку с бумагами, будто не сопровождал разбирательство, а держал его за горло. По обе стороны зала появились двое незнакомых мужчин в чёрно-серых плащах с тонкой вышивкой по вороту — магическая стража, решила Алина, ещё до того, как заметила у одного на пальце печатку с узором, похожим на сцепленные цепи.

Плохо.

Очень.

Ожерелье на шее было тёплым. Почти живым. Оно не обжигало, но давило ощущением чужого внимания — как будто зал уже трогал её невидимыми руками, ощупывал слабые места, ждал.

Рейнар вошёл рядом.

Не впереди. Не сзади.

Рядом.

И всё же что-то изменилось ещё до первых слов. Она почувствовала это не глазами — через связь. В нём уже не было той ровной, тяжёлой собранности, что держала его весь вечер. Вина после письма Аделаиды никуда не ушла. Ярость на Грея — тоже. И где-то под этим, глубже, жила рана в боку, которую он опять зажал упрямством, как если бы тело было просто ещё одним солдатом, которому приказано молчать.

Опасное сочетание.

Кастрел поднялся.

— Милорд Вэрн. Леди Вэрн. Благодарю, что не заставили совет ждать дольше.

— Вы и без нас прекрасно справлялись с выводами, — холодно ответил Рейнар.

Грей мягко, почти ласково улыбнулся.

— Вы, как всегда, склонны считать осторожность враждебностью.

— А вы, как всегда, склонны прятать враждебность в осторожности, — отрезала Алина.

Несколько взглядов тут же скользнули к ней.

Да.

Смотрите.

Пусть лучше ждут истерики и не получают её.

Грей принял это без видимой обиды. Даже с удовольствием.

— Тем лучше, — сказал он. — Значит, мы избавим друг друга от излишней светской вязи. Совет собран повторно не ради слухов, а ради фактов. И первый из них таков: за последние недели поведение леди Вэрн менялось слишком резко, чтобы мы имели право считать это обычным следствием болезни или потрясения.

Он положил пальцы на папку.

— Вторая группа фактов касается магических откликов дома Вэрнов, зафиксированных после её прибытия в столицу. Третья — касается обнаруженных нами несоответствий в свидетельствах о последних днях прежней Аделаиды.

Вот как.

Обнаруженных нами.

Значит, он не просто успел начать атаку. Он уже всё обставил так, будто именно совет пришёл к этим выводам сам, а не был подведён к ним ловкой рукой.

— Говорите прямо, — сказал Рейнар.

Кастрел кивнул Грею.

Тот раскрыл папку и достал первый лист.

— Совет рассматривает три версии. Первая: леди Вэрн пережила тяжёлое изменение личности после покушения, что уже само по себе ставит вопрос о её дееспособности. Вторая: на неё было оказано запрещённое воздействие, меняющее волю и магический отклик человека. Третья… — он позволил себе паузу, — наиболее тревожная. Подмена.

По залу не прошёл шёпот.

Никто не шелохнулся.

Значит, большинство уже знало.

Алина почувствовала короткий ледяной всплеск где-то под рёбрами — не страх даже. Момент чистого понимания: вот оно. Не укол. Не намёк. Не ловушка на балу. Открытый удар в саму её основу. Если сейчас она оступится, они не будут спорить о складах и санитарии. Её просто вынут из игры как нечто неправильное.

— Вы утверждаете, что я не я, — произнесла она спокойно.

— Я утверждаю, что совет обязан рассмотреть такую возможность, — ответил Грей. — Особенно после того, как леди Вэрн внезапно обнаружила знания, опыт, самообладание и политическую дерзость, которых за ней прежде не наблюдалось.

Плотный советник справа еле заметно кивнул, будто это и было главным доказательством. Ну конечно. Умная женщина всегда кажется им подозрительнее мёртвой.

— И как вы хотите это рассматривать? — спросила Алина. — Разрезать меня и посмотреть, что внутри?

— При необходимости — и глубже, — сказал Кастрел.

Рейнар шагнул вперёд раньше, чем она успела ответить.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы магическая стража у стен сразу подобралась.

— Осторожнее, — тихо сказал он.

Не ей.

Совету.

Воздух в зале будто стал суше. Острее.

Кастрел выдержал его взгляд.

— Мы как раз и проявляем осторожность, милорд. Потому что слишком многое уже говорит против вас обоих.

Против обоих.

Вот новый поворот.

Алина почувствовала, как внутри у Рейнара что-то резко, зло сжалось. И в ту же секунду поняла: они били не только по ней. Они выводили его туда, где любое резкое движение можно будет назвать признанием вины.

— Конкретнее, — сказал он.

Грей будто ждал этого.

Он вынул второй лист.

— В доме Вэрнов зафиксированы следы запрещённого отравления прежней Аделаиды. Это уже серьёзно. Но если допустить, что новая леди Вэрн несёт иную личность, иной отклик и иное влияние на дом, мы обязаны спросить: кем именно стала женщина, проснувшаяся после покушения? И не связана ли эта перемена с самой смертью прежней хозяйки?

Сволочь.

Красиво подано. Так, чтобы обвинение звучало почти как рассуждение. Будто они не лепят из неё чудовище, а всего лишь озабочены безопасностью линии.

— Вы уже определились, какой именно кошмар вам удобнее? — тихо спросила Алина. — Я самозванка, тёмная тварь, вселившаяся в тело, или просто женщина, которая стала неудобно умной?

— Вам стоит выбирать слова осторожнее, — произнёс Кастрел.

— А вам стоит выбирать обвинения умнее.

Морейн, до сих пор молчавшая, медленно