Она стреляет от горя, от ярости, — Аврора Сильвер комментировала быстро, — она потеряла брата, потеряла союзницу, она не думает, она реагирует, и это...

— Это её ошибка, — закончил Цезарь.

Пит качнулся в сторону — стрела прошла в сантиметре от его виска, и камера замедлила съёмку, показывая, как оперение задело его кожу, оставив красную полосу, — а его рука уже метнула нож, и лезвие полетело через воздух, вращаясь, сверкая в свете.

Нож вонзился в горло Кашмир по самую рукоять, и она замерла на полувздохе, её глаза были широкими, удивлёнными, не верящими.

Третья пушка.

— Двадцать три секунды с момента появления из воды, — Цезарь произнёс, и его голос был почти благоговейным. — Три карьера, три победителя предыдущих Игр, три смерти за двадцать три секунды. Пит Мелларк из Двенадцатого дистрикта только что уничтожил альянс карьеров в одиночку.

Тишина в студии была абсолютной — эксперты молчали, не находя слов, и даже Цезарь позволил себе момент молчания, позволил зрителям осознать то, что они только что увидели.

— Тиберий, — наконец сказал он, поворачиваясь к аналитику, — за все ваши годы наблюдения за Играми, вы видели что-либо подобное?

Тиберий Кросс покачал головой, и его лицо было бледным:

— Нет, Цезарь, никогда. Я видел карьеров, которые доминировали на арене, я видел неожиданных победителей, которые брали хитростью или удачей, но это... — он указал на экран, где Пит стоял посреди трёх тел, его дыхание было ровным, его лицо — спокойным. — Это что-то совершенно иное. Это не трибут, который выживает, это... это профессиональный убийца, который выполняет работу.

— Аврора, — Цезарь повернулся к психологу, — что происходит в голове человека, который способен на такое?

Аврора Сильвер молчала несколько секунд, изучая изображение Пита на экране — его спокойное лицо, его ровное дыхание, его расслабленную позу среди мёртвых тел.

— Я не знаю, Цезарь, — призналась она наконец, и в её голосе было что-то похожее на страх. — Диссоциация, возможно, отделение себя от своих действий, но это обычно сопровождается признаками стресса, а он... он выглядит так, будто только что закончил обычную работу в пекарне. Это не нормально, Цезарь, это выходит за рамки всего, что я видела в своей практике.

— Загадка, — Цезарь кивнул, и его улыбка вернулась, хотя теперь в ней было что-то задумчивое. — Пит Мелларк остаётся загадкой, которую мы, возможно, никогда не разгадаем, если он не выживет.

На экране серебристый парашют опустился на песок рядом с Питом — катушка провода, которую он запросил, прибыла точно по расписанию.

— Но одно мы знаем точно, дорогие зрители, — Цезарь повернулся к камере, и его голос набрал силу, готовясь к финальному крещендо. — Эти Игры только что изменились навсегда. Альянс карьеров уничтожен, группа Сойки выжила, и Пит Мелларк получил свой загадочный провод.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть.

— Что будет дальше? Зачем ему провод? Какой план скрывается за этим непроницаемым лицом? — Цезарь улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Оставайтесь с нами, друзья мои, потому что что-то подсказывает мне, что самое интересное ещё впереди.

Музыкальная отбивка заиграла, и экраны начали показывать повтор боя — замедленный, с разных углов, с комментариями экспертов, которые пытались разобрать каждое движение Пита, каждый удар, каждый шаг этого танца смерти.

А где-то в глубине Капитолия, в залах, где принимались настоящие решения, люди смотрели на те же экраны с совсем другими мыслями — не с восхищением зрителей, а с холодным расчётом тех, кто понимал, что мальчик на экране был не просто трибутом. Он был чем-то гораздо более опасным. И провод в его руках был частью плана, который они ещё не могли увидеть - лишь предполагать.

***

В Центре управления Играми царила атмосфера, которую можно было бы назвать контролируемой паникой, если бы кто-то осмелился произнести эти слова вслух.

Сенека Крейн стоял у панорамного окна своего кабинета, глядя на главный зал, где техники лихорадочно работали за консолями, пытаясь отследить передвижения трибутов, которые теперь — после уничтожения карьеров — сместили весь баланс Игр. На экранах мелькали кадры: Пит Мелларк, поднимающий катушку провода; группа Сойки, выбирающаяся из укрытий; тела карьеров на песке острова.

Коммуникатор на его столе завибрировал — личная линия, та самая, номер которой знали лишь несколько человек во всём Панеме, и один из них никогда не звонил просто так, чтобы поболтать.

Сенека глубоко вздохнул, расправил плечи и принял вызов, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и спокойно:

— Добрый вечер, господин президент, я рад, что вы нашли время связаться со мной лично.

Он слушал несколько секунд, и его лицо оставалось неподвижным, хотя костяшки пальцев, сжимавших край стола, побелели от напряжения.

— Да, господин президент, я понимаю, что события развиваются... неожиданно, но уверяю вас — всё под контролем. Мелларк получил свой провод, и теперь мы знаем, где он, мы можем отслеживать его передвижения, и когда он предпримет следующий шаг, мы будем готовы.

Снова пауза, и что-то в голосе на том конце линии заставило Сенеку слегка побледнеть.

— Зачем ему провод? — он повторил вопрос, очевидно заданный президентом. — Мы анализируем возможные варианты, господин президент, и наиболее вероятная гипотеза... наши аналитики считают, что они могут попытаться использовать его как инструмент давления. Собраться вместе, обмотать провод вокруг себя, подключить к какому-нибудь источнику энергии на арене и пригрозить коллективным самоубийством, как Эвердин и Мелларк пытались сделать с ягодами на прошлых Играх. Шантаж, господин президент, попытка заставить нас объявить нескольких победителей.

Сенека слушал ответ, и его челюсть напряглась, но он кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть.

— Да, господин президент, я понял. Совершенно ясно понял. Мы не должны поддаваться на подобные угрозы, какими бы они ни были. Правила есть правила, и если они решат... — он сглотнул, — если они решат умереть вместе, то так тому и быть. Игры закончатся без победителя, и это будет урок для всех дистриктов, что Капитолий не ведёт переговоров с террористами.

Ещё одна пауза, короче предыдущих.

— Да, господин президент. Я не подведу вас. Доброй ночи.

Он отключил коммуникатор и несколько секунд просто стоял неподвижно, глядя на экраны, где Пит Мелларк разматывал провод, проверяя его длину и качество. Провод для шантажа системы жизнями выживших. Это объяснение имело смысл, это было логично, это вписывалось в линию поведения, которую они уже видели.

Но что-то в глубине сознания