Битти попытался пошевелить ногой и скривился от боли:

— Я понял. Значит, я остаюсь здесь.

— Битти... — начала Китнисс.

— Нет, он прав. — Битти покачал головой, и на его лице было странное спокойствие — спокойствие человека, который принял неизбежное. — Я буду обузой. Замедлю вас. А вам нужно двигаться быстро.

Пит кивнул. Он уважал людей, которые могли видеть ситуацию ясно, без самообмана.

— Расскажи мне всё, что знаешь о плане. Детали. Тайминг. Всё.

Битти начал говорить — быстро, чётко, как человек, который знал, что времени мало. Пит перешёл к Джоанне, которая сидела, прислонившись к Рогу Изобилия, и смотрела на него с выражением, которое было странной смесью настороженности и чего-то ещё.

— Твоя очередь, — сказал он.

— Я в порядке.

— У тебя стрела в плече.

— Я сказала — в порядке.

Пит присел перед ней, и их глаза встретились. Джоанна не отвела взгляд — она была не из тех, кто отступает.

— Джоанна, — он сказал спокойно, — ты можешь притворяться сколько угодно, но, если я не обработаю эту рану, через несколько часов начнётся заражение. Через сутки ты будешь в горячке. Через двое — мертва. Это не угроза, это человеческая физиология.

Она смотрела на него долго. Потом усмехнулась — кривой, болезненной усмешкой:

— Ты всегда такой романтик, пекарь? Неудивительно, что Китнисс от тебя без ума.

— Я практичен.

— Это я заметила. — Она вздохнула и кивнула. — Ладно. Делай своё дело. Но если потрогаешь что-то лишнее — у меня всё ещё есть топор и одна рабочая рука.

— Справедливо.

Он работал над её раной так же методично, как над раной Битти. Стрела застряла неглубоко — больше царапина, чем серьёзное ранение, хотя крови было много. Джоанна не издала ни звука, пока он очищал рану и накладывал повязку, только её челюсть была сжата так крепко, что мышцы на скулах вздулись.

— Готово, — сказал он наконец.

— Неплохо. — Она пошевелила плечом, проверяя подвижность. — Может, если выберемся отсюда, откроешь медицинскую практику? «Доктор Мелларк: режу хлеб, режу людей, зашиваю раны».

— Заманчивое предложение.

Финник наблюдал за этой сценой, и на его лице было странное выражение — не враждебность, скорее переоценка взглядов.

— Ты полон сюрпризов, Мелларк, — сказал он.

— Стараюсь не быть предсказуемым.

— Это я тоже заметил. — Финник подбросил трезубец, поймал его, крутанул в руках — нервная привычка, способ занять руки. — Итак, Битти остаётся. У нас есть провод. Вопрос: как мы его используем?

Все посмотрели на Пита.

***

Пит развернул примитивную карту, которую Битти нацарапал на куске ткани — круг, разделённый на двенадцать секторов, с Рогом Изобилия в центре.

— Молния бьёт в сектор два, — он сказал, указывая на соответствующий сегмент. — Каждые пять минут, как часы. Есть дерево в центре сектора — самое высокое в джунглях. Молния всегда бьёт в него.

— И нам нужно протянуть провод от этого дерева до силового поля, — Китнисс закончила за него.

— Нет. — Пит покачал головой. — Не протянуть. Выстрелить.

Он посмотрел на неё:

— Провод нужно привязать к стреле. И выстрелить в барьер за секунду до того, как ударит молния. Точно за секунду — не раньше, не позже, иначе гейм-мейкеры обо всем догадаются. Раньше — провод не успеет натянуться. Позже — молния уже ударит впустую.

Китнисс нахмурилась:

— Выстрелить в барьер? Но я не вижу его. Он невидимый.

— Почти невидимый. Если смотреть под правильным углом, можно заметить мерцание. Искажение воздуха. — Пит помолчал. — Ты лучший стрелок, которого я знаю. Если кто-то и может попасть в цель, которую почти не видно, это ты.

— Лестно, — Джоанна вставила. — Но есть проблема. Как добраться до дерева? Соседний сектор — тот, с живыми корнями. Мы еле прошли через него в прошлый раз.

— Мы не пойдём через него, — Пит сказал. — Мы пойдём над ним.

Финник поднял бровь:

— Над?

— По деревьям. Корни реагируют на вибрацию, на давление на землю. Но у них нет глаз. Если мы большую часть пути будем двигаться по ветвям, над землёй, они нас не почувствуют. Где-то придется рисковать, конечно, но такова жизнь.

— А потом? — Китнисс спросила. — Даже если мы доберёмся до дерева с молнией, как мы выстрелим в барьер и не поджаримся сами?

Пит указал на карту:

— Молния бьёт каждые пять минут. У нас есть окно. Мы ждём на дереве, в безопасной зоне — на границе секторов, где корни не достают. Как только молния ударит, у нас ровно пять минут, чтобы спуститься, добежать до позиции для выстрела, и приготовиться к следующему удару.

— Пять минут, — Финник повторил медленно. — Чтобы спуститься с дерева, пробежать до середины сектора с молниями, и занять позицию у барьера.

— Четыре минуты на всё, — Пит поправил. — Последняя минута — на прицеливание и выстрел.

— Это безумие, — Джоанна сказала.

— Это единственный шанс. — Пит посмотрел на небо. — К тому же, если он не сработает - нас всех поджарит, и Битти станет счастливым победителем Квартальной бойни. Сколько времени до конца часа активности молний?

Битти, который слушал их разговор, проверил свои расчёты:

— Около сорока минут. Потом сектор деактивируется на одиннадцать часов.

— Значит, нам нужно успеть к последнему удару. Если пропустим — придётся ждать почти половину суток. А за это время гейм-мейкеры придумают что-нибудь новое – и скорее всего, заставят нас убивать друг друга.

Китнисс кивнула. Она понимала логику, понимала риски.

— Я смогу попасть, — сказала она. — Если увижу цель — попаду.

— Я знаю, — Пит ответил просто.

Их глаза встретились, и на мгновение — только на мгновение — всё остальное перестало существовать. Арена, опасность, план — всё отступило, оставив только их двоих. Потом момент прошёл, и реальность вернулась.

— Выдвигаемся, — Пит скомандовал. — У нас мало времени.

***

Битти остался у Рога — бледный, с перевязанной ногой, с выражением человека, который знал, что, возможно, видит их в последний раз.

— Удачи, — он сказал тихо.

— Нам не нужна удача, — Джоанна ответила. — У нас есть психопат-пекарь и девочка, которая почти не промахивается.

— Это должно было прозвучать обнадёживающе? — спросил