На экране группа выбежала на дорожку-спицу, которая вела к острову, и камера переключилась на вид сверху, показывая их бег по узкой полоске земли между двумя массами тёмной воды.

— Они достигают острова, — голос Цезаря набирал скорость вместе с событиями на экране, — они видят Рог, они видят припасы, они ищут карьеров глазами, и карьеры...

Он сделал драматическую паузу.

— И вот здесь, дорогие зрители, начинается то, ради чего мы все собрались сегодня вечером, — Цезарь встал со своего кресла и подошёл к главному экрану, на котором застыло изображение острова с Рогом Изобилия. — Группа Сойки на острове, они задыхаются, они измотаны бегом через активированные секторы, и они не знают, где враг.

Он щёлкнул пальцами, и изображение ожило — камера показывала Китнисс, которая сканировала территорию взглядом, её лук был натянут, стрела готова.

— Смотрите на её глаза, — Цезарь понизил голос почти до шёпота, создавая интимность момента. — Она знает, что что-то не так, она чувствует ловушку, но не видит её, и это, друзья мои, самый страшный момент для охотника — когда ты понимаешь, что стал добычей.

Стрела вылетела из-за груды ящиков — камера замедлила съёмку, позволяя зрителям увидеть каждый момент полёта, — и вонзилась в плечо Джоанны Мейсон, которая закричала и упала на одно колено.

— Первая кровь! — воскликнул Цезарь, и его голос взлетел на октаву выше. — Кашмир из Первого дистрикта открывает огонь из укрытия, и Джоанна ранена!

Хаос на экране развернулся во всей красе — трибуты метались, ища укрытие, стрелы летели из трёх разных направлений, и Битти упал, схватившись за ногу, в которую попала вторая стрела.

— Три стрелка, три позиции, — Тиберий Кросс комментировал быстро, его военный опыт позволял читать тактику как открытую книгу. — Кашмир слева, Глосс справа, Энобария сзади — классический треугольник, группа Сойки в перекрёстном обстреле, шансы на выживание падают с каждой секундой.

— Китнисс отвечает! — Цезарь указал на экран, где Китнисс выстрелила в ответ, её стрела пролетела мимо укрытия Кашмир. — Она не попадает, но заставляет карьеров пригнуться, даёт своим время!

Камера переключилась на общий план — группа Сойки была прижата к краю острова, раненые, в меньшинстве, и казалось, что исход битвы предрешён.

— И вот здесь, — Цезарь повернулся к аудитории, и его улыбка стала загадочной, — вот здесь, дорогие друзья, мне передают мои коллеги, что мы должны вспомнить о человеке, которого все забыли в этом хаосе.

На экране появилось изображение воды — тёмной, спокойной поверхности лагуны, которая окружала остров.

— Потому что пока карьеры стреляли в группу Сойки, пока группа Сойки пыталась выжить под градом стрел, один человек приближался к острову совсем с другой стороны, — Цезарь сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Невидимый, незамеченный, смертельно опасный.

Камера нырнула под воду — специальный подводный дрон, который следил за происходящим ниже поверхности — и показала тёмный силуэт, который двигался через воду с плавностью хищной рыбы.

— Пит Мелларк, — Цезарь произнёс имя так, будто представлял главного героя эпоса, — подплывает к острову с противоположной стороны, пока все смотрят в другую сторону.

Аврора Сильвер покачала головой с выражением искреннего изумления:

— Это невозможно, Цезарь, трибуты из Двенадцатого дистрикта не должны уметь хорошо плавать, у них нет водоёмов для тренировки, откуда он...

— Откуда он знает, как двигаться в воде как профессиональный пловец? — Цезарь закончил за неё. — Это один из многих вопросов, которые окружают Пита Мелларка, и на которые у нас нет ответов. Пока нет.

***

— А теперь, дорогие зрители, приготовьтесь, — Цезарь вернулся в своё кресло, но сел на самый край, подавшись вперёд, как будто не мог усидеть на месте. — Я уверен, то, что мы сейчас увидим, войдёт в историю Игр как один из самых... — он поискал слово, — самых впечатляющих боевых эпизодов за все семьдесят пять лет.

На экране Пит выбрался из воды на пустой стороне острова — бесшумно, вода стекала с его одежды, но он уже двигался, уже скользил между ящиками и грудами припасов как тень.

— Смотрите на его движения, — Тиберий Кросс подался вперёд, и в его голосе было что-то похожее на благоговение. — Это движения профессионала, человека, который годами оттачивал искусство незаметного перемещения.

— Он приближается к Энобарии, — Цезарь комментировал, понизив голос, создавая атмосферу саспенса. — Она стоит спиной к нему, она смотрит на группу Сойки, она целится из лука, который подобрала среди припасов, и она не знает, что смерть уже рядом.

Камера приблизилась — крупный план лица Энобарии, её заточенные зубы блестели в свете костров, она улыбалась улыбкой хищника, который загнал добычу. А за её спиной, в размытом фоне, появился силуэт Пита.

— И вот, — Цезарь прошептал, и миллионы зрителей по всему Панему затаили дыхание.

Нож вошёл в спину Энобарии так быстро, что камера едва успела зафиксировать движение — один удар, точный, смертельный, и победительница из Второго дистрикта начала падать, её глаза расширились от удивления, которое она унесла с собой в могилу.

— Первая смерть! — Цезарь воскликнул, и его голос взлетел от возбуждения. — Энобария мертва, и Глосс слышит пушечный залп, он оборачивается и видит Мелларка над телом своей союзницы!

На экране Глосс развернулся, его меч уже был в движении, рассекая воздух на пути к голове Пита, и это был удар мастера, удар, который убил бы большинство людей.

— Но Мелларк уходит под удар! — Тиберий Кросс почти кричал, его профессиональная сдержанность рассыпалась под натиском происходящего. — Смотрите, он не отступает, он идёт вперёд, в мёртвую зону меча, туда, где длинное оружие бесполезно!

Локоть Пита врезался в солнечное сплетение Глосса, и одновременно его нога подсекла опорную ногу карьера, и Глосс начал падать, а нож уже летел к его горлу.

— Господи, — прошептала Лукреция Вейн, и это было, возможно, первый раз, когда эта женщина показала эмоцию за весь вечер.

Глосс ударился о землю, и кровь хлынула из его перерезанного горла, и пушка прогремела снова, и Цезарь считал секунды вслух:

— Пять секунд! Два карьера за секунды! И остаётся Кашмир!

На экране Кашмир закричала — звук был нечеловеческим, криком раненого животного, — и она выскочила из укрытия, её лук был натянут, стрела летела к Питу.

—