— И он ответил, — Цезарь улыбнулся так, будто лично гордился находчивостью трибута. — Сбил дрон камнем, извлёк камеру, использовал её, чтобы передать своё послание. Катушка провода. Зачем пекарю из Двенадцатого дистрикта понадобился провод — этот вопрос мучает наших экспертов и, я уверен, всех вас, дорогие зрители.

Тиберий Кросс подался вперёд, и Цезарь повернулся к нему с выражением искреннего интереса:

— Тиберий, вы изучали тактику Мелларка с первого дня этих Игр, какие у вас предположения насчёт провода?

— Если честно, Цезарь, я в тупике, — признал аналитик, и в его голосе было что-то похожее на уважение, смешанное с раздражением. — Провод — это не оружие в традиционном понимании, не еда, не медикаменты. Это инструмент, и инструменты предполагают план, но какой план может требовать именно провода? Ловушки? Возможно, но для ловушек есть более простые решения. Сигнализация? Маловероятно в джунглях. Я вынужден признать, что Мелларк думает на несколько ходов вперёд, и я не вижу, куда он целится. Вполне возможно, что он назвал этот предмет просто из озорства, так как на данный момент, мне кажется, он способен разобраться со всеми оставшимися участниками Игр не повредив прическу.

— Загадка, обёрнутая в тайну, — Цезарь кивнул с удовлетворением человека, который любит хорошие загадки. — Но провод доставлен на Рог Изобилия, и это означает, что, если Мелларк хочет его получить — а он, как мне кажется, явно хочет, иначе зачем запрашивать — ему придётся прийти туда, где его ждут карьеры.

Экраны сменились, показывая группу Сойки, пробирающуюся через джунгли — съёмка была получена с камер-дронов около часа назад, судя по метке времени.

— А сейчас, прежде чем мы перейдём к главному событию вечера, — Цезарь поднял палец, и его голос приобрёл тот особый ритм рассказчика, который умеет держать аудиторию в напряжении, — давайте посмотрим, как развивались события, шаг за шагом, минута за минутой.

***

— Итак, друзья мои, перенесёмся на час назад, — Цезарь откинулся в кресле, и на экранах появилось изображение джунглей, снятое с нескольких углов одновременно. — Группа Сойки движется к центру арены, и посмотрите на их формацию — Китнисс Эвердин впереди, Финник Одэйр рядом, Джоанна Мейсон прикрывает тыл, а Битти, наш техник из Третьего, идёт в центре.

Камера приблизилась, показывая лица трибутов — напряжённые, сосредоточенные, с тем особым выражением людей, которые знают, что идут навстречу опасности.

— Лукреция, что вы можете сказать об их тактике? — Цезарь повернулся к эксперту.

Лукреция Вейн наклонила голову, изучая изображение с профессиональным интересом:

— Классическое построение для небольшой группы в условиях ограниченной видимости, Цезарь, хотя с некоторыми интересными модификациями. Эвердин впереди — логично, она лучший стрелок в группе и может среагировать на угрозу первой. Одэйр рядом с ней — страховка, его трезубец эффективен на средней дистанции. Мейсон в тылу — она предпочитает ближний бой, и её топор идеален для того, чтобы отбить атаку сзади. А Битти в центре, защищённый со всех сторон, потому что он, очевидно, важен для их плана, каким бы он ни был.

— Но они движутся к Рогу, — Цезарь подчеркнул, — где их ждут три опытных карьера, которые уже подготовили засаду. Четверо против троих, и карьеры на своей территории.

— Шансы не в их пользу, — согласилась Лукреция, — но они, кажется, это понимают, и всё равно идут, что говорит о том, что у них есть причина, достаточно веская, чтобы рисковать.

На экране появилась карта арены с отметкой, показывающей позицию группы Сойки — они были в секторе одиннадцать, близко к берегу, до острова с Рогом оставалось не больше нескольких сотен метров.

— И вот они достигают края джунглей, — Цезарь нарастил голос, добавляя драматизма, — они видят воду, они видят остров, они видят Рог Изобилия, сияющий в свете костров карьеров, и в этот момент, в этот самый момент, дорогие зрители...

Он сделал паузу, и его улыбка стала шире, предвкушающей.

— В этот момент гейм-мейкеры решают, что пора сделать вечер по-настоящему интересным.

***

Экраны вспыхнули, показывая арену целиком — все двенадцать секторов одновременно, каждый на отдельном мониторе, и зрители могли видеть, как джунгли начинают меняться.

— Несколько минут до запланированной доставки провода, — Цезарь объявил, и его голос приобрёл тот особый темп аукциониста, который отсчитывает последние секунды торгов. — И Центр управления принимает решение, которое, я уверен, войдёт в учебники по тактике Игр.

На экране сектора двенадцать земля раскололась, и из трещин вырвались струи раскалённого пара, белые столбы, шипящие и свистящие, от которых деревья начали дымиться и чернеть.

— Сектор двенадцать — паровые гейзеры, — Цезарь начал отсчёт, указывая на экраны один за другим. — Сектор один — и посмотрите на это! — живые корни, наши старые знакомые, просыпаются и начинают шевелиться. Сектор два — молния бьёт с удвоенной частотой, небо раскалывается каждую минуту. Сектор три — ядовитый туман выползает из-под земли, зелёный, густой, смертельный.

Тиберий Кросс присвистнул — непрофессионально, но искренне выразив охватившие его эмоции:

— Они активировали все секторы одновременно, Цезарь, я такого не видел за двадцать лет наблюдения за Играми. Обычно опасности чередуются по расписанию, это даёт трибутам возможность планировать, но сейчас...

— Сейчас планировать нечего, — закончил Цезарь с удовлетворением. — Сейчас есть только одно безопасное место на всей арене, и это...

— Центральный остров, — Аврора Сильвер вступила в разговор, и её голос был задумчивым, почти восхищённым. — Гейм-мейкеры не просто активировали опасности, Цезарь, они создали воронку, водоворот, который засасывает всех оставшихся трибутов в одну точку. Это гениально с точки зрения драматургии — все выжившие будут вынуждены сойтись в одном месте, хотят они этого или нет.

— И группа Сойки оказывается прямо в эпицентре этой воронки, — Цезарь указал на экран, где четыре фигуры бежали через джунгли, а позади них земля взрывалась паром и корнями.

Камера приблизилась, показывая их лица — Китнисс с луком наготове, Финник с трезубцем за спиной, Джоанна, которая рубила корни топором, расчищая путь, и Битти, который еле поспевал, его поврежденная нога явно причиняла страдания.

— Посмотрите на Мейсон, — Лукреция Вейн наклонилась вперёд, её глаза блестели профессиональным интересом. — Она прикрывает отступление, рубит корни, которые пытаются схватить Битти!

— Характер победителя, — Цезарь кивнул. — Джоанна Мейсон, Семьдесят первые Игры, выжила, притворяясь слабой, а потом показала