гостей хозяина. Так что останешься без завтрака. А нас предупредили, что днем никакой еды не будет. Сказали взять себе хлеба и сыру, чтоб продержаться до ужина. – Мэтти, кажется, ужасала сама мысль об этом: будучи девицей упитанной, она считала каждую пропущенную трапезу самой страшной катастрофой, какую только можно себе представить.

– А что это за гости? – заинтересовалась Кэтрин.

За дверью воцарилось удивленное молчание, потом Мэтти все же ответила:

– Да я толком и не знаю. Просто какие-то люди придут с визитом. Поторопись, а то там ничего не останется.

Кэт закатила глаза. Эта Мэтти совершенно безнадежна, даже узнать ничего толком не может.

– По правде сказать, я не голодна, – призналась она, натягивая чистую рубашку. Но тут застыла в раздумье. Если у сэра Артура будут гости, то, наверное, следует одеться получше. Она отбросила в сторону простецкое рабочее платье и достала из дубового комода другое, из ярко-красной шерсти, когда-то принадлежавшее ее матери. – Поди-ка сюда, помоги мне с корсетом, – позвала она Мэтти. Две пары рук не помешают, чтобы затянуть шнуровку на ее и без того узкой талии.

Мэтти осторожно приоткрыла дверь.

– Ты точно не заболела? – спросила она еще раз, оглядывая старшую подругу, словно в поисках признаков оспы или чумы.

– Да нет же, глупая ты гусыня! – прервала ее Кэт. – Давай быстрее, а то я опоздаю, мне же надо хозяйку одевать! Сама знаешь, как она всегда сердится!

Леди Харрис и впрямь в то утро кипела от раздражения, но это никак не было связано с опозданием ее горничной.

– Как бы мне хотелось, чтобы мой милый муженек заранее предупреждал, прежде чем пригласить в Кенджи-Мэнор важных гостей! – заявила она, когда Кэт взялась за гофрировальную палочку и занялась нелегким делом – приведением в порядок плоеного воротника хозяйки. – Я уже распланировала весь сегодняшний день, а теперь нужно проследить за кухаркой и привести в порядок столовую, а все скатерти и салфетки рассованы по сундукам и, без сомнения, уже стали настоящим питомником для моли. Да еще Полли ужасно простудилась и не может работать, а мне все-таки следует быть хорошо одетой, чтобы соответствовать высокому посту мужа. Да, кстати, надо и клумбу привести в порядок! Сад у нас вообще в полном небрежении после того, как мы потеряли бедного Дейви, и что о нас подумает сэр Ричард, когда приедет в наш убогий дом из своего Лэндидрока?

Кэт удивленно подняла брови, невидимая для хозяйки. Сэр Ричард Робартис жил почти в целом дне езды на восток от Кенджи-Мэнора, поблизости от главного города графства, Бодмина. Интересно, ради чего он собрался приехать к ним в такую даль? Кэт всегда очень интересовала жизнь дворянства, и она постоянно старалась узнать об этом побольше. Девушке было отлично известно, что сей джентльмен несколько лет назад приобрел захудалое имение Лэндидрок и сразу же принялся все там переиначивать и переделывать, призвав на помощь целую армию садовников и тратя на свою затею столько денег, что во всем графстве только и судачили о его чудачествах, многозначительно покачивая при этом головами.

Кэт вспоминала, что говорила по этому поводу мать, скривив лицо в привычной гримасе, которая появлялась всегда, когда она говорила о человеке, чье поведение не одобряет. «Тоже мне, хваленый пуританин! Транжирит свое состояние, чтоб украсить то, что Господь создал во всей простоте и скромности! Лицемеры они все и ханжи со всем своим фарисейством и убогим тщеславием! Любой честный бродяга лучше, чем такой вот сладкоречивый пустобрех!»

Кэт умелым движением соединила концы воротника, завязала шнурки и заправила внутрь, под роскошное итальянское кружево.

– Я, право же, не думаю, что сэр Ричард предпринял столь долгое путешествие от Бодмина сюда только для того, чтобы проинспектировать состояние нашего сада и огорода, миледи, – мягко заметила она. – Или чтобы специально изучать наши скатерти, есть на них следы моли или нету.

Маргарет Харрис одарила ее быстрой и нервной улыбкой:

– Конечно, ты права, Кэтрин. Но как бы то ни было, нам не следует срамиться. Наш дом, возможно, и не самый богатый в округе, но сегодняшние гости – люди очень влиятельные и много повидавшие. И даже если они не обратят особого внимания на упущения и погрешности, можешь быть уверена, что о нас сложится определенное мнение. А я совершенно уверена, что они более внимательно выслушают претензии сэра Артура и окажут ему поддержку, если увидят, что имеют дело с солидным хозяином хорошо устроенного поместья. – Она приподняла руки и отступила, дабы обозреть результаты всех трудов в высоком венецианском зеркале. – Я достаточно хорошо выгляжу, а, Кэтрин?

Кэт молча осмотрела хозяйку. Нельзя было отрицать, что леди Харрис выглядит весьма и весьма достойно, однако покрой ее платья наводил уныние – он совершенно отстал от современности, на взгляд любого, кто придает большое значение последним капризам моды.

Ткань была достаточно дорогая, а корсаж расшит и изукрашен мелким жемчугом, но ворот слишком высокий, а юбка слишком широкая. Никто теперь уже не носил платья столь жесткого, церемониального стиля и кроя, не говоря уж об огромных, похожих на тележное колесо воротниках, чистить и крахмалить которые – сущая мука; это занятие Кэт просто ненавидела. Но такие мысли она держала при себе, лишь одобрительно кивнула:

– Все прекрасно, миледи. Сэр Артур может вами гордиться.

И дело было именно в этом: несмотря на свои обязанности коменданта крепости Сент-Майклз-Маунт, отнимавшие много времени и заставлявшие сэра Артура подолгу не бывать дома, он всегда был предан семье и смотрел на жену своими полуприкрытыми веками голубыми глазами с гораздо большей теплотой, чем того могла ожидать эта степенная, уравновешенная и тихая как мышь особа. Должно быть, то, что Полли говорила об их браке, – все-таки правда, решила Кэт: этот союз просуществовал столько времени и произвел на свет восьмерых здоровых детей плюс еще шестерых мертворожденных бедняжек вовсе не по причине одного лишь чувства долга.

Маргарет Харрис подошла к окну и выглянула. Сквозь деревья перед ней открывался вид на замок Сент-Майклз-Маунт, вздымающийся, как легендарный Авалон[15] из тихого моря. Близкие воды залива отсвечивали бирюзой, когда лучи солнца пробивались сквозь низко повисший белесый туман.

– Как бы мне хотелось никогда в жизни не видеть этих мест! – вздохнула она с неожиданной ненавистью в голосе.

Кэт уставилась на хозяйку, на минуту лишившись дара речи. Она помнила, что это было решение самой Маргарет Харрис – обосноваться здесь, в Кенджи-Мэноре, а не в замке на Маунте, решение, которое Кэт никак не могла понять.

Сам по себе Кенджи был неплох – квадратный дом серого гранита, построенный высоко