вверх по лестнице, развернула рулон материи и открыла свою корзинку с принадлежностями для шитья, потом устроилась поудобнее в кресле с высокой спинкой, все еще кипя от злости.

Отрезала кусок ткани, используя в качестве выкройки одну из старых рубашек, и некоторое время прилагала все силы, чтобы полностью занять себя работой, сшивая отдельные детали и подрубая подол со всем прилежанием и искусством, на какое была способна. Но несмотря на это, ощущение допущенной по отношению к ней несправедливости продолжало грызть девушку, как голодная собака, вцепившаяся в кость. Было отчего прийти в ярость: безмозглая Мэтти и вечно угрюмая Нелл остались внизу, отмытые и принаряженные, готовые прислуживать за столом вместо нее. Потом будет бессмысленно расспрашивать Мэтти о том, что обсуждали за столом гости, – у нее память, как у комара, – а мысль о том, чтобы по собственной доброй воле обсуждать этот вопрос с Нелл Шигуайн, была совершенно неприемлема. В раздражении Кэт прикусила губу, да так, что выступила капелька крови, но она не заметила этого, пока та не упала на белое полотно, где тут же расплылась красным пятном.

– Господи помилуй! – взвилась Кэт. Швырнула испорченную ткань на пол. Ей оставалось всего лишь окончательно подрубить подол рубашки, новая вещь была почти готова. А теперь придется приниматься за работу заново и надеяться при этом, что леди Харрис с ее извечной привычкой тщательно подсчитывать все расходы не станет замерять длину оставшейся в рулоне материи и не обнаружит недостачи; или, может быть, лучше самой признаться в своей небрежности и выплатить три пенса – стоимость испорченной ткани. Кэт тяжко вздохнула, подняла брошенную рубашку и подошла с ней к окну.

Сквозь грубые, искажающие вид квадраты стекла она увидела пятерых всадников, подъезжающих к дому. Высокая трава колыхалась вокруг них, словно морские волны. Первым ехал, конечно, сэр Артур; она узнала его серого коня по кличке Керриер.

За ним следовали две гнедые охотничьи лошади, на которых сидели всадники, закутанные в черные плащи, потом пожилой джентльмен верхом на величественной каурой кобыле – она опознала их соседа, сэра Фрэнсиса Годолфина, который регулярно бывал в Кенджи, а за ним – еще один мужчина, весь в черном и с элегантным плюмажем на шляпе. Сэр Артур въехал во двор и неуклюже спешился, бросив поводья Джиму, подручному конюха. Кэт открыла окно, чтобы лучше видеть происходящее, и при этом последний всадник, должно быть, привлеченный щелчком запора, посмотрел вверх и встретился с ней взглядом. Проезжая через двор, он продолжал с любопытством разглядывать девушку, а на лице его играла странная полуулыбка. Потом неизвестный спрыгнул с седла, причем так эффектно, что с головы слетела шляпа, открыв гриву темно-рыжих волос и остроконечную рыжеватую бородку. Он выглядел очень странно, был мало похож на тех людей, каких, по мнению Кэт, сэр Артур мог пригласить посоветоваться о важных делах.

Несколько минут спустя гости исчезли в доме, оставив Кэт в состоянии возбуждения и разгоревшегося любопытства. Ей потребовалось весьма значительное усилие воли, чтобы вернуться к работе над рубашкой.

В конечном счете, распоров несколько швов, отрезав кусок с пятном и зашив все снова (и не потеряв при этом слишком много материи), она отложила готовую рубашку в сторону, возблагодарив при этом Господа за то, что он создал Маргарет Харрис довольно тощей женщиной, которая вряд ли заметит разницу между этой рубашкой и другими, также сшитыми Кэт. Положила иголку с ниткой, встала и потянулась, да так, что все суставы захрустели. И тут заметила во дворе кузена Роберта – тот как раз направлялся к дому. Кэт постучала по стеклу, потом тихонько сбежала вниз по лестнице, но, вместо того чтобы свернуть в коридор, ведущий к уборной – что могло бы в случае необходимости объяснить ее отсутствие на рабочем месте, – она прокралась мимо кухни к двери в столовую, за которой собрались гости.

Гул голосов доносился и сюда, но дверь была плотно прикрыта. Пропустив несколько ударов сердца, девушка прислушалась, но не разобрала ничего особо интересного: перемежая свои речи вежливыми выражениями благодарности за прием, мужчины обсуждали различные типы артиллерийских орудий. А когда в беседе вдруг возникла пауза, Кэт, опасаясь, что ее засекут, убежала. Роберту, вероятно, известно больше, чем она могла почерпнуть за несколько секунд под дверью; у кузена имелась такая привычка – всегда быть в курсе всего, что творится вокруг. Люди доверяли Робу – доверяли информацию, различные тайны, свое имущество. Он был из подходящего сорта людей: надежный, целеустремленный и способный. И мог бы – в этом Кэт была абсолютно уверена – составить отличную партию какой-нибудь другой девушке.

– Роберт! – Она проскользнула во двор и поманила его за собой подальше от господского дома, чтобы никто не мог их услышать.

Он пошел за ней, но на его лице было написано откровенное изумление.

– Что случилось, Кэт… э-э-э… Кэтрин?

– Кто эти люди, ну, четверо, что приехали верхом вместе с сэром Артуром? Которые сейчас с ним обедают?

Роб бросил на нее косой взгляд:

– А почему ты спрашиваешь?

– А мне что, не разрешается полюбопытствовать, что это за такие важные гости, что весь дом с утра стоит на головах, а ее милость совсем загоняла нас, надавав кучу всяких поручений?

Он улыбнулся:

– Загоняла, да? И при этом ты надела свое самое лучшее красное платье?

– Совсем не лучшее, – соврала Кэт. – А кроме того, что ты понимаешь в подобных вещах, Роберт Болито?

– Немного, – признал он, чуть краснея.

– Ну, так кто это такие и почему к нам заявились? – продолжала нажимать она. – Ну, сэр Ричард Робартис приехал из своего Лэндидрока, – быстро добавила она, чтобы показать, что ей тоже кое-что известно. – И конечно же, я узнала сэра Фрэнсиса. Но остальных двоих я не знаю.

– Один из них – сэр Джон Элиот, – это имя Роберт произнес с большим уважением. – Он приехал издалека, из самого Порт-Элиота. Это важный сановник и известный политик. Он имеет большой вес в Лондоне, и к его мнению прислушивается сам король.

Кэт кивнула, упрятав полученные сведения поглубже в память. Человек из Лондона в Кенджи! Просто здорово! А то, что сэр Джон проехал верхом все графство, чтобы повидаться с ее хозяином, подразумевало, что их беседа имеет, видимо, очень большое значение.

– А другой? – спросила она. – Тот джентльмен с рыжими волосами и в такой красивой шляпе?

– Это сэр Джон Килигру из Арвенака, – ответил Роберт и ничего к этому не добавил.

– Пират?! – возбужденно воскликнула Кэт.

– Комендант замка Пенденнис, – поправил ее Роберт, хотя всякому было отлично известно, что все Килигру – пираты, воры и негодяи, которые только