– Зачем тебе астероид, бабуль?! – Я все-таки не выдержал.

– Как буек.

– Чего?

– Буек. Пойдем покажу… Ты такой забавный, когда без ИИ говоришь…

Я потянул за железное кольцо, и косой люк в основании избы распахнулся.

– Подай руку. Зачем мы с дедом придумали такие высокие ступени? Теперь только кряхтеть. Молодые мы были, дураки, в будущее не смотрели. Мы медленно спускались в темный погреб. Пахло душной землей.

Почему все самое загадочное всегда находится у тебя перед носом и ждет, когда ты созреешь? Почему я никогда толком не вникал в ее жизнь?..

На ходу бабушка поворачивала ко мне банки солений, какие-то сушеные веники на стеллажах. Она хвасталась очень старыми штуками из дачной жизни. Вроде швейной машинки «Зингер», которой штопала ленту для штор. Или покоробленными от влаги конвертами с винилом Тома Джонса и Мирей Матье от прапрабабушки – из советского журнала «Кругозор». Проигрыватель винила, правда, уже не работал. Бабуля сказала, что иглу звукоснимателя украл один хулиган-муравей…

Мое смарт-зрение тем временем выхватывало стайки муравьев на земляных стенах. Размером от нескольких миллиметров до мизинца.

– У них жвала блестят.

– Не жвала, а мандибулы. Блестят, потому что железные.

Бабушка вела меня поразительно удлиняющимся коридором. Ее погреб смело можно было переоборудовать в бункер.

– А почему железные?

– А они так решили и подковались. Железом удобнее орудовать… Прогресс у них тоже на месте не стоит.

Мы вошли в расширение тоннеля. В центре стоял ее старый туалетный столик в скандинавском стиле и мягкий пуф.

– Это и есть мой Центр управления полетами, – сказала не без гордости бабуля.

Вместо зеркала с подсветкой во что-то вроде багета был заключен экран из хроматофор. По нему что-то транслировалось.

Пол был земляной. Только деревянный трап вел обратно и дальше, к неясным глубинам дачного участка. Освещение давали китайские игрушечные кристаллы и две лава-лампы в кровле, все на старых кремний-углеродных аккумуляторах. В моем детстве мы с бабушкой выкладывали ими узоры и буквы.

В пестром свете я различил цветы, рассаженные в земле поодиночке.

Я не удержался, включил внутренний резерв ИИ (остальное отрезала от меня толща земли), и ИИ сразу заявил через меня:

– В искусственные цветы вмонтированы диффузоры для выстраивания химической архитектуры.

– Очень хорошо, внучок. ИИ визуально соотнес все это с базой данных. Читаешь как по бумажке. Она язвила. Мне стало стыдно. Я бы сам ни за что не догадался.

– А ну-ка: для чего нужна эта архитектура? – спросила бабушка, чтобы я объяснил сам себе.

– Управление насекомыми. Для каждой колонии разработана специализация. Первичные феромонные метки дают оперативные команды: беги, неси, режь… Вторичная архитектура позволяет менять глобальные задачи. Синтез органических веществ происходит в устройстве цветов, где микроэлектроды стимулируют жуков-пауссинов, известных как паразиты муравьев. Оперирование железами пауссинов и искусственное выделение летучих веществ влияют на общее и частное поведение миллионов муравьев в округе.

– Великолепно! И не только на них. Спроси, внучок, у этой штучки в твоей голове: на что опирается в анализе ИИ?

– Передовые исследования в области биотехнологий, сетевые фрагменты из популярных ресурсов, еще какие-то книжки…

– «Какие-то книжки!» Давно ли ты читал художественную литературу, мой внук?

– Я не читаю, ты же знаешь. Времени мало. ИИ запитывает мне в кору мозга понимание нарративов и семиотические цепочки для быстрого распознавания контекстов. А я могу высыпаться или заниматься поточными процессами.

– И очень зря! ИИ читает вместо тебя, а должен ты. – Бабушка была недовольна по-настоящему. – Ты не знаешь рассказа Шекли «Благодать». Там в последней апокалиптической битве сходятся силы ада и силы роботов, которым приказы отдают люди. Роботы все-таки побеждают. На поле брани из неба к покореженному металлу спускается Благодать. Только растерянный связист рапортует в штаб: «Они поднимают роботов в небо, сэр, они уходят…» Вот и все. Понимаешь? Должен читать ты, а не ИИ. Сто лет назад я впервые перевернула страницу, где в заголовке отбито было: «Звездолет». Плохого не посоветую…

Я видел у нее в спальне эти стеклянные шкафы с прогнувшимися полками из ЛДСП. Желтая бумага. Претенциозная тяжесть больших букв, выдавленных на пахучих форзацах. Какой нерациональный источник информации. Какая нагрузка на глаза и позвоночник. Какое жесткое требование к тотальному вниманию: едва переключаешься на фоновые задачи – и книга тут же превращается в кирпич макулатуры.

Книги бабушки как контент проигрывали по всем фронтам нейростриму. Передача опыта и ощущений из мозга в мозг, в обход органов чувств была куда современнее, ближе, быстрее, круче! Я знал это точно, но не спорил.

Пусть бабушка воплощает дальше свою роль наставника.

– На уровне чистой науки в литературе нет никаких откровений, – подслушала она мои мысли. – Как будто одна забава от моделирования условностей. Но сама мечта, внук! Стремление, глубокий взгляд в то, чего нет, развертка фантазии… Это прививка детства. Эта фантазия – как стволовые клетки для омоложения. Только вслушайся! – Бабушка подняла палец. – Марсианские хроники. Шаи-Хулуд. Космический корабль «Иггдрасиль». Препараты-антиевклидики, чтобы клонированный ископаемый вампир не боялся линий и углов – крестов!.. Гиперболоид инженера Гарина. Абсолютное оружие… Это и есть то пламя, которое заставляет меня каждое утро вставать, идти поливать сад и заботиться о своих малышах.

Я не понял, что она имеет в виду. И мой ИИ сейчас ничем не мог мне помочь. Кроме набора ссылок на тексты и текстовые интерпретации этих текстов…

– А теперь посмотри на эту штуку.

Бабушка достала из передника спицы и пяльцы для вышивки, с которыми я видел ее неразлучно последние пятнадцать лет. И только сейчас, в неверном свете подземных кристаллов, в окружении сырой почвы, корней деревьев, муравьев, пауков, червей и прочих обычных суперсуществ, я понял.

Не вышивка у нее была натянута в «пяльцах». Бабушка вообще никогда не вышивала. Любой наблюдательный человек из ее поколения сразу бы заметил, что хозяйка вышивку выставляет на обозрение, вешает в рамке на стенах, укрывает ею диван, одежду украшает, в доме должны быть ее следы…

Но в руках бабушки, заключенная и натянутая в «пяльцах», была чувствительная мембрана. Сверху ее покрывал слой хроматофор – светящихся органических клеток – как и на самодельном мониторе. По этой мембране бабушка близоруко водила «спицами». Всегда, сколько я ее видел. «Спицы» оказались не чем иным, как манипуляторами. Их касание вызывало не только вибрацию мембраны, но и отклик хроматофор определенного цвета. С обратной стороны мембраны торчал пучок нитей, бабушка подключила его в порт монитора. Потянув «пяльцы» к себе, установила натяжение…

Эта штука, «пяльцы» и «спицы», была контроллером. Бабушка с его помощью подключалась к ЦУПу и отдавала команды миллионам