class="p1">— Как скажешь, — официант движением руки предлагает следовать за ним, провожает к заказанному столику, — ты же не против неофициального обращения? — кидаю на него вопросительный взгляд через плечо.

— Не против. Поверь, ты поймешь сама, когда переступишь линию дозволенного. — Ох и не нравится мне этот Лев… сейчас он реально похож на льва, который присматривается к жертве. Только я не олениха и не какая-то там гну… Я птичка… вот она я, а вот меня нет… хоп, и упорхнула.

Присаживаемся за столик. Официант протягивает меню.

— Что вы можете посоветовать? — обращаюсь к официанту.

— Рекомендую Еscargots de Bourgogne, — официант явно выделывается, произнося название блюда с таким чистым французским акцентом. Но вид-то у него явно не французский… а наш, родной… отечественный. И это веселит.

— Что это, и с чем это едят? — подпираю голову рукой и жду дальнейших разъяснений.

— Это улитки, — поясняет за официанта Лев, не отрываясь от меню.

— О, нет! На сегодня такого этакого с меня достаточно, — отмахиваюсь от официанта. Конечно, съеденные Стасом моллюски ни при чем, но впечатления они оставили неизгладимое.

— Клод, принеси нам Blanquette de veau… — диктует заказ Лев. Ой, все! Все, что он говорит — это для меня изысканный мат. Чем накормит, за то и спасибо.

Официант уходит, остаемся наедине. Натягиваю улыбку и жду. Почему-то мне кажется, что у Льва накопились ко мне вопросы.

— Ты была когда-нибудь в Лондоне?

Морщу лоб, пытаясь вспомнить, где я вообще была. Мысленно открываю загранпаспорт и листаю страницы.

— Это тот, который на острове? — задаю дурацкий уточняющий вопрос. Конечно, я была в Лондоне, но… я не признаюсь. А зачем он спрашивает? И почему я должна говорить ему правду?

Лев кивает, отпивая воду из стакана, но продолжает пронизывать меня своими глазами-льдинами. Он уверен, что сможет считать мое вранье?! Наивный.

— Все, что я знаю о Лондоне: «London is the capital of Great Britain», — говорю с такой интонацией и выражение лица, будто и правда сожалею, что там не побывала. — Зато я проезжала забавную австрийскую деревушку Факинг, — добавляю с улыбкой. — К сожалению, дальше ближнего зарубежья я не выезжала.

— А у меня четкая уверенность, что когда-то, лет пять назад, я уже видел тебя, Диана, — загадочно прищуривается Лев.

Что говорить? «Моя твоя не понимать!». И почему он уверен, что знаком со мной? Я его-то его не помню.

— Говорят, что у каждого на земле есть свой двойник…

— Ага, а еще тройник и удлинитель, — хмыкает.

— Зря вы, Лев Николаевич хмыкаете. Между прочим — это научно доказано. Может вы где-то встретили на просторах большой планеты мою не самую порядочную копию. Такая себе «злая сестра-близнец». А что? Вполне. Вот на каком языке она разговаривали?

— Я видел лишь фото, — задумчиво выдает Лев.

Вот оно, сомнение! Четко читается на его лице! Ну, здравствуй, родимое, я уже тебя заждалась. Все остальные его вопросы и попытки вывести меня на чистую воду, разбиваются о мою железобетонную уверенность.

Не поймал меня за руку, значит гуляй, Лева!

Глава 11

Дмитрий.

— Дмитрий Павлович… Дмитрий Павлович… с вами все хорошо, — откуда-то издалека доносит голос Маши. И он какой-то неправдоподобный, будто она в трубу говорит.

— Кто так будит! — голос Дианы слышу четче. Даже мысль успевает промелькнуть: «Что она делает в моем сне?», а потом меня начинает трясти, словно землетрясение не меньше восьми баллов. — А-ну, вставай алкаш-диверсант!

— Ууу… голова… — пытаюсь поднять ее, а она — чугунная. Все тело занемело и затекло, рук вообще не чувствую. Первая мысль — самая ужасная… Меня парализовало.

— Давай-давай, — толкает меня в плечо безжалостная сучка Дианка, — вставай! Просыпайся с мыслью, что больше никогда не будешь пить. Или ты уже в клубе алкоголиков?

— Что вы! Да Дмитрий Павлович знаете какой! — о, в ход пошла тяжелая артиллерия. Маша решила встать на мою защиту. Надо быстрее приходить в себя, иначе Диана сожрет ее с потрохами.

— И какой же? — ехидно интересуется «стервелла».

— Да он… да он… никогда не опаздывает на работу, никогда не кричит на подчиненных, всегда с хорошим настроением и не пьет… Не пил… раньше, — к концу монолога энтузиазм Маши угасает.

— Дима, — слышу эротический шепот прямо над ухом, — если ты сейчас не поднимешь свою помятую рожу из слюнявой лужи, то я окачу тебя холодной водой с полового ведра уборщицы.

Медленно поднимаю голову. Свет неприятно режет глаза. Плямкаю пересохшими губами. Фу… лучше бы не открывал рот вообще. Что привкус, что запах изо рта, будто коты нассали.

— Видела?! А ты: «Дмитрий Павлович, Дмитрий Павлович»… — кривляясь. Я так понимаю, это Диана учит Машу женским премудростям обращения с мужиками.

Осматриваюсь. Я в своем кабинетике при лаборатории. Вокруг бардак. Все, что можно разбить и разломать, я разнес в пух и прах. Как оказалось, заснул я за столом, положив голову на руки.

— Мария, будь добра, принеси Дмитрию Павловичу аспиринчику, двойную дозу.

— Но! — Маша хочет остаться и попричитать над моим бренным телом.

— Иди-иди… а я пока реанимирую пациента…

— У вас медобразование? — удивляется Маша.

— Нет. Но я умею точечно давить на психику. Я гуру в этом деле.

— Чего?

— Иди, говорю, за таблетками. И водичку захвати.

Маша уходит, а я остаюсь один на один с монстром по имени Диана. Тру руками лицо в надежде, что и она сотрется из поля моего зрения. Но… нет. Поднимает перекинутый стул, придвигает его к столу, садится напротив и смотрит так… что мне уже становится не по себе.

— И давно ты, Туманов, пристрастился к алкоголю?

— Вчера, — говорю уныло.

— Почти сутки… это срок… Стал на путь «От трудоголика до алкоголика?».

— Не начинай! — психую. — Нашла, блин, алкаша!

— Вот! — в кабинет забегает запыхавшаяся Маша. Видно, торопилась, боясь оставить меня надолго с Дианой.

Все-таки Маша хорошая… заботливая, добродушная… Главное, она ни капли не похожа на вот этого монстра, сидящего напротив. Может присмотреться к ней?

Кидаю в стакан шипучие таблетки и с нетерпением жду, пока они растворяться. Аж слюна от предвкушения побежала.

У Дианы звонит мобильник. Она поднимается и отходит в сторону, чтобы не было слышно разговора.

— Да, — отвечает резко.

— Дмитрий Павлович, может вам принести чего-нибудь… кофе, бутерброд? — причитает надо мною Мария.

Поднимаю на нее глаза. Задумываюсь. Но стоит мне представить что-то из еды, сразу начинает мутить. Да и кофе вряд ли мне поможет. Мне нужен душ. Да-а-а-а… контрастный! Чуть ли не закатываю глаза от прилива волны, облегчающей мои страдания.

— Точно, Лондон, — голос Дианы вклинивается в мое сознание.

— Спасибо, Маша, иди, — отправляю ее дальше