— Закрывай этаж. Никто не зайдет сюда и не выйдет, пока мы не определим, от чего он умер. Тут, как минимум, — считаю яркие маркировочные ленты, — до десятка вирусов гуляет.

— И мы все заражены?! — шарахается Стас от трупа Глеба, будто расстояние уже на что-то может повлиять.

— Не знаю… — ухожу в себя, рассматривая тело бывшего сотрудника. — Мне нужно его осмотреть. Многие вирусы инактивируется даже при комнатной температуре…

Надеваю перчатки на руки и опускаюсь перед ним на колени.

— Петров, иди сюда, — зову одного из подчиненных. — Ты же у нас вроде тоже с медицинским образованием? — поднимаю на него глаза.

— Да… да… о-о-кулист, — говорит заикаясь.

— Как раз по твоей специализации… Смотри, у него разбухшее стекловидное тело глаза… м-да, а это уже не по твоей части… петехиальное изменение, — заглядываю Глебу в широко распахнутый рот, — не говоря уже о синюшной коже.

— Его задушили? — спрашивает у меня врач. И не важно, что он окулист, начальная медицина у всех одинаковая.

Осматриваю шею Глеба.

— Нет никаких следов от рук и посторонних предметов. Чисто. Но это точно асфиксия, — бормочу под нос.

— Может подавился чем? — со скучающим видом интересуется Диана.

Засовываю трупу пальцы в рот.

— Дыхательные пути чистые… жидкости в легких нет…

— Анафилактический шок? — накидывает варианты Петров.

— Возможно… но ты видишь здесь что-то съедобное?

— Нет… но он мог съесть что-то до… или выпить.

— А потом задохнуться в комнате полной кислорода… А это? — поднимаю руку Глеба, покрытую язвами. — Это тоже от продуктов питания?

— И как понять, что это? — приподнимает бровь Диана.

— Мне нужен образец его крови… — поднимаюсь и пытаюсь составить план своих действий. Если здесь не гуляет никакой вирус, то можно будет пустить следственную группу, а работники смогут разойтись по домам. — Так, все пошли вон! — рявкаю на зевак. — Заняли свои рабочие места и ждем результата моей работы.

Сотрудники медленно и нехотя освобождают кабинет. Остаемся мы с Машей и Диана со Стасом.

— Вы мне тоже не нужны, — отмахиваюсь от них.

— У меня встреча через двадцать минут, — ставит меня в известность Стас.

— Отмени. Займись лучше полицией… и службами охраны здоровья. — Забываю о Стасе и переключаюсь на помощницу. — Так, Маша, если мы выделим штамм, то это поможет определить нам личность этого вируса.

— Личность? Это же не человек…

— Нет, Маша, вирусы — не люди, но каждый из них по-своему умен. Вирус бешенства не выживает в воде, поэтому наделяет зараженный объект гидрофобией… Человек начинает пить, и у него возникает спазм мышц.

— Это звучит…

— Я знаю, как это звучит. Из разряда невероятного. Чем больше мы узнаем о вирусах, тем невероятнее они нам кажутся. Итак, делай забор крови и вперед.

Два часа плодотворной работы и наконец-то у меня есть образец вируса. Я могу сделать тест, чтобы определить, заразился ли кто-либо из нас.

— Дим, там полиция на пороге. Долго нам их еще мариновать? — заглядывает в лабораторию Стас.

— Сейчас… Я как раз собирался тестировать сотрудников… пусть подходят сюда. Если все здоровы, то запустим следственную группу.

— И как это работает? — интересуется Маша.

— Все просто. Возьми стерильную ватную палочку и проведи по внутренней стороне щеки, — Маша послушно выполнят мои указания. — Теперь я опущу палочку в специальный раствор. Если он почернеет, то ты заражена. Если станет бледно желтым, то, соответственно, нет. — Медленно опускаю палочку в одноразовую пробирку, чуть помешивая. Жидкость на глазах окрашивается в желтый. — Ты здорова.

Маша облегченно выдыхает и заметно веселеет.

— Ваша очередь, — смотрит, ожидая манипуляций с моей стороны. Все по той же схеме. И я тоже чист.

В лаборатории работает не так уж и много людей — человек двадцать. Тестирование проходит быстро. И все здоровы.

— Ну давай, Тимофей, быстрее, — Маша подзывает младшего лаборанта, который остался последним.

Он видел, как все происходит, но ведет он себя… слишком дергано, нервно… Быстро мазнув за щекой, протягивает мне ватную палочку.

Опускаю ее в раствор. Секунда ожидания… и раствор окрашивается в черный.

Поднимаю на него глаза.

— И… и… что это значит? — срывается на крик. Он чуть ли впадает в истерию.

— А то, что ты был рядом с Глебом, когда он умирал. А может ты его убил? — повисает гробовая тишина.

— Нет-нет, — орет Тимофей, — я его не убивал! Клянусь.

— Пусть это решает полиция…

— А мы, точно не заразны, — спрашивает Станислав. — Ведь он… ходил рядом с нами. Сколько там, как его… инкубационный период?

— Не переживай. Этот вирус не передается воздушно-капельным путем, только через слюну при близком контакте. Ты пытался сделать ему искусственное дыхание?

— Да! Он начал задыхаться… облокотился на лабораторный стол, а потом падая, смел все эти пробирки. Это произошло так быстро. Я ничего не смог сделать. Я умру?

Громко вздыхаю.

— Нет, Тимофей, ты не умрешь. У нас есть сыворотка.

За все этой суетой я не заметил главного. Но стоило следственной группе приступить к расследованию, как тайное, стало явным.

— Что пропало из лаборатории? — спрашивает следователь Синицын.

Открываю дверь в свой маленький кабинет при лаборатории, где я храню все документы и результаты исследований, и вижу, что сейф вскрыт.

— Черт, — быстро подхожу к сейфу и пытаюсь понять, что пропало, — папка с результатами исследований по вирусу H1N1 X381.

— Это что-то серьезное? — со вселенской скукой на лице интересуется следак.

— Да! Тимофей, рассказывай, как все было, — хватаю за грудки этого долбоящера. Весь мой труд за многие месяцы просто испарился! Убью!

— Я не знаю, кому он отдал документы! Глеб вынул их из сейфа, спустился вниз, там, у черного входа стояла машина. Я в окно видел. Но кто там сидел, я не знаю. Глеб вернулся и через пару минут начал задыхаться…

Отшвыриваю его от себя. Противно!

Сажусь за компьютер и проверяю, на мести ли файлы исследований. Папка пуста… Все удалено. Пытаюсь восстановить, но все стерли так, что не восстановить.

С меня довольно!

Хватаю клавиатуру и, выдрав провода, швыряю в стену!

Глава 8

Диана.

Вчера, практически в полночь, я передала Родиону фотографии документов из сейфа Станислава. Сегодня у больших боссов совещание.

Сижу в уголке, не отсвечиваю. Рассматриваю серую стену. Окон в этой комнате нет. А черная мебель никоим образом не способствует полету фантазии. Лаконичный дизайн… Это относится и к самому зданию. Ничего примечательного. Так и не скажешь, глядя со стороны, что внутри решаются задачи мирового масштаба: предотвращение террористических актов, шпионажа, диверсий и других различных угроз.

Напряженный выдался денек. С самого утра новое временное «начальство» устроило проверку на стрессоустойчивость.

Только переступила через