надо идти. По пути Лисс успевает рассказать, что случилось с призраком и как мы узнали об этом деле.

Двадцать минут перемещений по лесу среди высоченной зелени, сумрачных деревьев и настороженной, совсем негородской тишины — и Богдан Леонидович выводит нас к оврагу.

Призрак медленно спускается и зависает над особо высокими крапивными зарослями с торжественным и печальным видом.

Мы переглядываемся, и Лисс говорит:

— Я спущусь за кольцом.

— Не надо, — отмахивается наш провожатый. — Я сам.

Потапов кивает, и мы молча наблюдаем за тем, как живой дед подбирается к лежащим в крапиве останкам покойного. Когда Богдан Леонидович оказывается внизу, призрак что-то тихо говорит ему. Тот кивает, потом наклоняется в заросли крапивы.

Что именно делает склонившийся над телом дед, нам не видно — думаю, к счастью. Через пару минут от встаёт во весь рост, демонстрируя нам тускло сверкнувшее на солнце кольцо.

Я успеваю заметить, как захлопывается невесть когда появившаяся Дверь, и понимаю, что призрака нет.

Богдан Леонидович возвращается к нам и говорит:

— Я сам кому следует позвоню. Скажу, что за грибами пошёл и нашёл тело. Вы не против?

— А кольцо его жене отдадите? — спрашивает Дина.

— Отдам, — кивает дед.

Он выводит нас к реке, наказывает провериться, нет ли клещей, и отпускает с миром. От моста мы быстро возвращаемся в «Вишнёвый сад».

— Ну что, Кость, надо наснимать живописных видов, — говорит Лисс. — Расскажем, что это был хороший призрак. Может, его история кому напомнит лишний раз, что надо при жизни беречься, чтоб после смерти не маяться. Ну, щас физиономию замажу как получится, и погнали!

Я достаю камеру и снимаю общим планом обманчиво безобидный лес в ярком солнечном свете. Уж это-то я умею.

Черноряжск. Без камеры

Ключ нагревается, едва я вхожу в подъезд. Знакомый холодок пробегает по спине. Пакет с продуктами выпадает из промёрзших пальцев — и вот я уже мчусь на наш этаж, перескакивая через ступени.

Стучу в дверь. Никто не открывает. А ключ продолжает греться и неприятно пульсировать. Вдавливаю кнопку звонка — ничего.

На миг меня захлёстывает паника, но в следующую секунду я слышу, как щёлкает засов. Дверь начинает приоткрываться, и я дёргаю створку на себя.

— Ты чего, Кость? — с недоумением интересуется Лисс.

Рывок двери едва не выволок его в подъезд, но мне некогда извиняться.

— Где Дина? — отрывисто спрашиваю я.

— У себя. Просила не беспокоить. А что?

Отодвигаю приятеля и почти бегу к комнате сестры. По дороге спрашиваю:

— У тебя ключ не нагрелся?

Лисс машинально поглаживает висящий на браслете ключ и говорит:

— Ну да… Но Дина сказала, что всё ок. Да постой ты, Кость!

Стучусь в запертую дверь, игнорируя Лисса.

За мгновенья тишины я почти успеваю сойти с ума.

— Всё хорошо, Костя, — наконец доносится из комнаты голос Дины. Напряжённый, но не напуганный. — Я скоро выйду.

Пытаюсь унять бешеное биение сердца и одышку.

С Диной всё в порядке. Она жива. Надеюсь, здорова. Ну подумаешь, открыла зачем-то Дверь. Бывает.

Я спокоен. Спокоен. Очень спокоен. Совсем спо…

— А еда где?

От вполне ожидаемого вопроса Лисса я едва не подпрыгиваю на месте.

— В подъезде.

— Щас принесу, — приятель без лишних вопросов устремляется за пакетом.

А я жду Дину.

Первым возвращается Лисс. Он успевает спрятать уцелевшие продукты в холодильник, поставить чайник и заняться сырным омлетом, прежде чем появляется Дина.

— Извини, что напугала, — виновато говорит сестра. — Это и для меня было неожиданно. И ещё одна неожиданность: нам надо ехать в Черноряжск.

Мы с Лиссом безмолвно смотрим на неё, ожидая пояснений.

Дина вздыхает и, слегка нахмурившись, уточняет, глядя в пространство между нами:

— Меня… нас попросили помочь. В Черноряжске есть мост с призраками. И из-за Двери его не видно. Нам надо добраться до него, найти место ритуала, который мешает Привратнику, и навести порядок.

Не знаю, что поразило меня больше: то, что Привратнику что-то может мешать, то, что он попросил Дину о помощи, или то, что она на это согласилась? Пожалуй, всё и сразу.

Лисс изумлённо хмыкает, но почти сразу возвращается к взбиванию сырно-яичной смеси.

— А как там порядок наводить, ты знаешь? — спрашивает приятель между делом.

— В целом — да, — кивает Дина, повернув голову к Лиссу. — Надо найти место ритуала, выкопать сломанный ключ и бросить его в огонь на семи травах. Тогда Привратник сможет открыть Дверь и заберёт призраков.

— Звучит круто! — смеётся Лисс, выливая омлет на разогретую сковороду. — Выдвигаемся завтра, сегодня вечером или прямо сейчас?

— Вечером. В пять утра будем на месте, — деловито отвечает сестра и наконец-то поднимает глаза на меня. — Костя, если не хочешь, можешь не…

— Перестань, — перебиваю я. — Конечно, я поеду. Но, сама понимаешь, у меня уйма вопросов. Ты сможешь ответить на них?

— Не знаю, Кость, — тихо говорит сестра.

Её голос звучит так печально, а в глазах темнеет неподдельная тоска. И я в который раз решаю отложить расспросы. Однажды она будет готова, тогда и поговорим.

— А по делу ещё инфа есть? — встревает Лисс.

Дина правильно истолковывает моё молчание и благодарно кивает.

Потом переводит взгляд на Лисса.

— Пока что нам известно следующее: Привратнику рассказали, что старый мост в Черноряжске полон призраков. Он попытался проверить, но не смог открыть Дверь. А такое возможно только, если мост закрыли от него особым ритуалом.

— Разве он не узнаёт о каждой смерти прям сразу? — удивляется приятель.

— Нет, конечно, — пожимает плечами Дина. — Чаще всего Дверь открывается сама. Ну, как бы автоматически, что ли… Но не всегда, иначе призраки вообще бы не появлялись. Иногда ему приходится затаскивать призраков силой. Когда самостоятельно, когда с помощью людей, как было в Александровке.

О Пиковой Даме она не говорит. Видимо, не хочет лишний раз напоминать об этой истории и о моей «самоизоляции» после.

— А иногда, — продолжает сестра, — кое-кто пытается скрыться от Привратника. И время от времени получается. Так вот, в Черноряжске от Привратника спрятали целый мост. С этого моста за последние два месяца упали как минимум трое.

— Самоубийства? Или несчастные случаи? — уточняю я.

— И