с покойником прямо сейчас, то ли слишком устал, чтобы по второму разу впечатляться хлещущими по лицу ветками, ночной сыростью и зловещими силуэтами деревьев в неярком лунном свете.

На даче Эдика на этот раз нас встречает только Тома. Выдаёт антисептики и гели для смазывания укусов, садит за стол, наливает чай, достаёт обещанную картошку и булочки.

Ей явно очень хочется спросить, чем закончился наш лесной поход, но она сдерживается.

Лисс, жуя булку, рассказывает:

— Призрака нашли, но пока не упокоили. Завтра найдём тело Анатолия Петровича, тогда он и сам уйдёт. А грибников он в чащу не заманивал, просто пытался довести до своего тела.

— Вы с ним разговаривали? — шёпотом уточняет Тома.

— Да, очень хороший мужик… был. И остался! — заверяет Лисс.

Дина говорит, что устала, и Тома уводит её в свою комнату. Нам с Лиссом уже постелили на диване рядом со столом.

Следующая сцена: утро первого сентября. Солнце заглядывает в окошко чужой дачи. Пахнет блинчиками и домашним уютом.

Спал я плохо. Во-первых, Лисс то и дело толкался во сне. Во-вторых, несмотря на выданные средства, укусы и невесть откуда взявшиеся ожоги от крапивы люто чесались. В-третьих, незнакомый диван оказался на редкость неудобным. Хотя, может быть, дело не диване, а в том, что мыслями я всё время возвращался в лес к одинокому призраку.

— Эдик увёз Пашу в школу на линейку, — поясняет Тома, занятая блинчиками.

Причёсанная и накрашенная Дина помогает хозяйке, разливая чай и выставляя на стол тарелки с сырной и овощной нарезками, кружки и ложки. Хорошо девчонке: накрасилась как следует — и никаких следов от укусов и веток. Мы с Лиссом выглядим пугалами, а сестра будто и не бродила с нами по лесу.

— Точно, сегодня же День знаний! — вспоминает приятель.

— Кстати, а вы нигде не учитесь? — спрашивает Тома. — Вам же с Диной по возрасту студенты?

— Не-а, — весело отзывается Лисс. — Мы нигде не учимся. Мы привидений ловим!

Тома кивает:

— Да уж, с вашим ритмом жизни не до учёбы.

— А ты учишься? — интересуется Дина.

— Я уже отучилась, — улыбается Тома. — Закончила медколледж. Работаю второй год. Сейчас у меня отпуск, до пятого. Вот вроде давно взрослый человек, а до сих пор не по себе от плакатов из серии «Скоро в школу!». Не потому, что в школе как-то плохо было, а просто потому, что лето кончается — грустно.

Они с Лиссом начинают обсуждать школу. Я точно знаю, что школу он не любил, но по его вопросам и ответам не догадаешься, что школьные годы не были чудесными. Вот про оценки он отвечает откровенно: учился на тройки.

Я получал в основном четвёрки. Были, конечно, и пятёрки, и тройки за четверть и за год. К счастью, родители не требовали от меня идеальной успеваемости. От сестры тоже не требовали, но Дина и так всегда была отличницей. Тем удивительнее то, что ЕГЭ она еле сдала, хотя пробные варианты решала прекрасно.

Через час завтрак и прилагающиеся к нему беседы подходят к концу.

Дина уже нашла на карте Аникино и уточнила у Томы, как до него добраться. Надо пройти километра три по дороге, что за СНТ, на север, свернуть налево возле сосны с двойной макушкой, пройти до старого моста, перейти по нему и снова идти налево. А там до деревни недалеко.

Мы одеваемся, проверяем заряды телефонов, подхватываем рюкзаки и идём.

Перемотка кадров: просёлочная дорога, деревья, чуть тронутые позолотой, настойчивый сорочий стрёкот. Яркий солнечный свет и сильный осенний ветер.

Призрак, видимо, ждёт нас у сосны с двойной макушкой. Я ощущаю привычный потусторонний холодок и, сосредоточившись, осматриваюсь, пытаясь разглядеть Потапова.

— Здравствуйте, Анатолий Петрович! — говорит сестра, и только тогда я его замечаю.

— Здравствуйте, здравствуйте, молодёжь. Готовы?

Мы киваем, и призрак, почти неразличимый в солнечном свете, плывёт перед нами до моста, а потом вдоль реки.

Лисс, вспомнивший, что сегодня День знаний, расспрашивает Потапова о его школьных годах. Тот сначала радуется: мол, в школе ему нравилось, хорошее было время, однако вспомнить, где именно учился и какие оценки получал, не может.

Ничего удивительного, призраки со временем теряют память, сначала о событиях далёкого прошлого, потом о том, что случилось не так давно. А в итоге остаётся только момент смерти и то, что было до него. И последнее желание порой. Если Потапова не отпустить за Дверь сейчас, вполне возможно, лет через десять его призрак начнёт пугать женщин в окрестностях, пытаясь найти Оленьку, чтоб отдать кольцо, но уже забыв, кто она и как выглядит. Печальная участь.

Заброшенное Аникино, останки которого видны на том берегу, тоже удручает. Полуразвалившиеся дома, неуловимо напоминающие остовы несуществующих животных. Захваченные дикими растениями огороды, наглядно демонстрирующие утверждение, что без людей природе будет только лучше. Покосившиеся, а местами напрочь рухнувшие заборы.

Тем удивительнее оказался дым, поднимающийся из трубы одного из домов на дальнем краю поселения.

— Там кто-то живёт? — уточняет Дина. — Вроде бы Аникино заброшено.

— Не знаю, — пожимает плечами призрак. — Я туда при жизни не ходил, а сейчас и подавно.

Мы устремляемся в лес.

Увы, пройти за Потаповым к нужному месту не получается и в этот раз. Он-то без труда просачивается сквозь заросли колючих кустов, тесно стоящие стволы сосёнок и берёз, бурелом и сплетения веток. Его не смущает неровный рельеф и зудящее вокруг комарьё.

Через час тщетных попыток обойти неучтённые призраком препятствия я выдохся окончательно. Шестьдесят минут передвижений по лесу, по моим ощущениям, равнялся целому дню в городе. Хотя, наверное, в городе я бы и за день настолько не устал. Рюкзак будто набит камнями и зверски оттягивает плечи. Ноги ноют в самых неожиданных местах, выражая явный протест против столь близкого знакомства с природой.

Лисс слегка прихрамывает: видимо, подвернул ногу. Вдобавок особо настойчивое насекомое укусило его прямо в кончик носа, тот покраснел и, судя по всему, ужасно чесался.

— Давайте вернёмся в деревню, — предлагает Дина. — Если там кто-то живёт, то, возможно, этот кто-то знает, как пройти к нужному нам месту. Вы же объясните?

Она вопросительно смотрит на Потапова. Тот недовольно кивает.

— Объясню и провожу. Но только мне до села не дойти: я из лесу не выхожу почти. Как раз до двухголовой сосны в ту сторону и до нового моста в другую. Да и река опять