— А как мы объясним этому кому-то, что нам понадобилось непонятно где в лесу? — спрашиваю я, когда мы поворачиваем к Аникино.

— Скажем, что где-то там потеряли телефон, например, — отзывается Лисс. — Типа помним очень примерно, а найти очень-очень надо.

— Сомнительно, но окей, — пожимаю плечами я.

Может, обитатели Аникино будут так рады компании, что поверят в это объяснение. А может, в заброшенном селе живут российские «реднеки», которым только дай воплотить в жизнь какие-нибудь «глазастые холмы»…

На берегу призрак останавливается, и дальше мы идём без него: сначала через зловеще пошатывающийся мост, потом по заброшенному Аникино.

В селе, невзирая на отсутствие людей, кипит жизнь. Порхают туда-сюда незнакомые мне мелкие птички. С полуразвалившейся крыши на нас глазеет голубая сорока. Какая-то юркая тень — возможно, крыса — спешно скрывается в высокой траве. По остаткам забора деловито скачет белка.

Обжитой дом тут действительно один. Вокруг него крепкий забор, из-за которого, заслышав нас, глухо лает пёс. Из трубы валит дым. На забор забирается большой полосатый кот и таращится на нас с лёгким интересом.

Лисс стучит в дверцу в заборе.

— Слышу, слышу, — доносится изнутри слегка надтреснутый мужской голос. — Кто там шастает?

— Здрасьте, мы тут немножко заблудились, — говорит Лисс.

Дверь распахивается, и сначала мы видим огромного пса. У него здоровенные клыки, длинный розовый язык, свешивающийся из солидного размера приоткрытой пасти, тёмные глаза и длинная чёрно-рыжая шерсть.

— Привет, пёс! — радостно здоровается Лисс и тянет руку погладить собаченцию.

— Повезло тебе, что Машка добрая, а так-то тебя и покалечить могут, — ворчит стоящий за собакой седой старик. — Если заблудились, идите в СНТ. Сначала вдоль реки до старого моста…

— Не, нам надо в лес, — перебивает старика Лисс, треплющий за уши собаку. — Очень-очень надо.

Дина тычет меня локтем в бок, но я и сам вижу амулеты на груди старика. И ключ на шнурке. Большой, похожий на бабушкин, только медно-красноватый.

— Там призрак, — негромко говорит Дина.

— Фу, — морщится старик. — Знаю, завелась какая-то пакость — за грибами теперь нормально не сходить.

— Он вас пугает? — с надеждой уточняет Лисс. — Если вы нам поможете, то мы его упокоим.

— Вот ещё, «пугает»! — фыркает дед. — Да я за жизнь такого насмотрелся!.. «Пугает», вот ведь придумал! А вам-то что с него?

— Мы хотим найти его тело. Тогда он сможет уйти, — поясняет Дина. — Он пытается нас проводить, но не очень получается. Мы не можем пройти там, где проходит он. Вы нам поможете?

— Вот ещё! Очень надо вам помогать с этой пакостью возиться. У меня от этих привидений мороз по коже. В смысле чувствую я так их нечеловеческую природу. И мне это не нравится. Живые люди мне, кстати, тоже по большей части не нравятся.

— Вы поэтому остались, когда все остальные отсюда уехали? — Лисс оставляет наконец в покое собачьи уши и вопросительно смотрит на деда.

— Ничего подобного, — возражает тот. — Я не остался, а перебрался. Приехал сюда, чтоб спокойно пожить на старости лет. У меня тут такая защита от всякой паранормальщины выставлена, что ого-го. Никто не сунется! А то надоели эти призраки, полтергейсты, ведьмы всякие. Житья от них нет! Холодно и суетно: дёргают и дёргают. Что живые, что мёртвые. А тут тихо, тепло, хорошо…

Дед улыбается, собака коротко гавкает, будто соглашаясь. Даже кошка смотрит с забора утвердительно: так всё и есть.

— Ладно, — кротко говорит Дина. — Если вы нам помогать не хотите, то придётся вызывать поисковые группы. Пусть тут опытные люди всё-всё прочешут.

— А ещё мы можем упасть куда-нибудь, пока бродим вокруг, поломаться — и будет у вас не один призрак, а четыре штуки. Я вот буду уныло кружить вокруг вашего забора и завывать, — радостно добавляет Лисс.

Дед адресует моему приятелю крайне выразительный кислый взгляд и вздыхает.

— Да уж, этот, я смотрю, может. Придётся вас всё-таки проводить. Ждите тут.

С этими словами он оставляет нас под присмотром собаки и скрывается за забором.

— У него, получается, способность как у тебя, Кость? — спрашивает Лисс, едва мы остаёмся одни.

Молча киваю. Людей, способных остро ощущать присутствие сверхъестественного, не так мало. Ба тоже была такой.

— А ты никогда не хотел вот так же уйти куда-нибудь, где призраков нету? — не отстаёт приятель.

— Нет. Но, кто знает, чего мне захочется к пенсии, — усмехаюсь я. Может, реально всё осточертеет — и я переберусь в какое-нибудь другое Аникино жить бирюком. Хотя если просто всё надоело, надо отдохнуть как следует, и снова за работу. А вот если я останусь совсем один… Нет, об этом лучше даже не думать.

Вскоре возвращается дед, облачённый в костюм охотника, шляпу с сеткой, как у пасечников, и высокие резиновые сапоги. На плечах у него небольшой рюкзак. Поверх костюма жилетка с многочисленными карманами.

— Готов! А вы?

Мы тоже готовы.

— Я, кстати, Лисс, — представляется приятель. — А это Дина и Костя.

— А я Богдан Леонидович, — кивает дед.

Мы обмениваемся рукопожатиями. Рука у деда, надо сказать, очень крепкая.

— Машка, дома. На хозяйстве будешь, — говорит дед собаке, потом разворачивается и идёт в сторону реки.

— Амулетов половину пришлось дома оставить, — ворчит он себе под нос по дороге. — А то призраку-то ко мне и не подойти. На десять метров от себя отгоняю! От участка так на все триста! И тишина, благодать.

Дина интересуется технологией изготовления амулетов, а я задумываюсь: стало бы мне спокойнее, если бы я перестал чувствовать сверхъестественное? Знал бы, что оно есть, но, предположим, был достаточно защищён от его воздействия и защитил бы родных и друзей — стало бы мне спокойнее? Никакого Лари. Никаких фрагмов и Пиковых Дам.

Я украдкой смотрю на сестру и друга и понимаю, что они ни за что не бросят КНС и всё, что с этим связано. А пока они ездят по стране за призраками и проклятьями, как я никак не могу сидеть в тёплой тиши и радоваться жизни.

Живой и мёртвый дед приветствуют друг друга сдержано, без всякого энтузиазма. Но, несмотря на отсутствие взаимной симпатии, командная работа даёт результат: Богдан Леонидович, кажется, понимает, куда