лет. При жизни был мошенником. То есть он говорит, что создавал финансовые объединения, но как ни назови — это мошенничество.

Дине история главы «роя» не слишком интересна. Сестра снимает с шеи цепочку и, сжав её в кулаке, вытягивает руку. Закрывает глаза и замирает.

— Потом всё как-то разом навалилось: и полиция на его след вышла, и недовольные вкладчики, и со здоровьем швах, — продолжает призрак. — И он решил уйти на своих условиях и жить вечно, пусть и без тела.

Я слушаю его и смотрю на сестру. Кажется, вместе с ней замирает и природа: ветер стихает, и ни один листочек не дрожит, пока Дина слушает свой ключ.

Небо над нашими головами из белёсого становится тёмно-серым. Возможно, будет гроза. Успеть бы до неё. Но пока вокруг тихо, душно и в то же время холодно. Хотя замерзаю, наверное, только я.

— А откуда он про ритуал узнал? — спрашивает Лисс. — Погоди, или ключ его? Он и мошенник, и экстрасенс в одном флаконе?

— Ага. Не такая редкая смесь, как хотелось бы, — фыркает призрак.

Дина качает головой и отходит на два шага дальше. К счастью, от моста, а не к нему.

— Мы ей мешаем? — спохватывается Илья. — Всё, молчу.

— Нет, если бы мешали, Дина смущаться не стала б, шикнула бы на нас и все дела, — отзывается приятель. — Кстати, я Лисс, а это Костя. Дина — его сестра.

Призрак протягивает руку, но тут же, криво усмехнувшись, изображает полупоклон. Я киваю в ответ.

— Так что там дальше? — интересуется Лисс. — Став призраком, этот Учитель решил, что ему одному грустно и одиноко?

— Ага! Покрасоваться не перед кем. Вот он и решил собрать «аудиторию». Кстати, об «аудитории». Не нравится мне, как они там столпились. Обычно они днём совсем бесплотны. Пойду погляжу, что с ними не так.

Мы киваем. Лисс напоследок спрашивает:

— Погоди, а с Привратником ты как связался? Вы были знакомы… хм, при жизни?

— Не то чтобы. Я просто знал, что он есть, и поэтому звал его, пока он не услышал. Ну точнее орал что есть мочи — и, видимо, доорался, — криво усмехается Илья. — Ладно, я быстро.

Я успеваю заметить, как он исчез, и снова поворачиваюсь к Дине.

— Ушёл? — Лисс смотрит на меня вопросительно.

— Да.

Сестра снова сменила место, отойдя от моста ещё чуть дальше, и теперь в очередной раз сосредоточенно прислушивается к чему-то, закрыв глаза и вытянув руку с болтающимся на цепочке ключом.

— Смотри, — вдруг дёргает меня Лисс.

Меня пронзает ледяное предчувствие.

Я невольно поворачиваю голову и вижу, как туман, которого только что не было, стремительно топит золотые берёзки. Он будто выплеснулся из реки огромной волной до неба, чтоб поглотить всё и всех.

— Дина! — я дёргаюсь в ту сторону, где только что стояла сестра.

И попадаю в туман.

Черноряжск. Без камеры (продолжение и окончание)

Белая тьма.

Ничего не вижу.

Пытаюсь звать сестру, но звуков тоже нет.

Есть только холод. Сверхъестественный промораживающий холод. Я чувствую, как до болезненной хрупкости промерзают виски и зубы. Как леденеют внутренности. Как льдом сжимаются лёгкие, мучительно пытаясь втянуть в себя немного тумана. Но смешанное с остатками воздуха белёсое марево застревает где-то в горле.

Где Дина? Где Лисс?

Я не могу дышать.

Где они?

Не могу дышать.

«Ты умрёшь».

«Смирись. Не надо сопротивляться».

«Воздуха не хватает».

Мучительный спазм перехватывает дыхание. Я чувствую, как отвердевают напряжённые мышцы шеи. Не вдохнуть. Не выдохнуть.

Это паника. Это страх. Это недостаток кислорода.

«Ты не можешь дышать».

«Ты умираешь».

«Смирись».

Как ни странно, потусторонние голоса слегка успокаивают. Если я слышу их, значит, пока живой. Это просто приступ. Даже не так, это просто одышка. Сколько-то кислорода поступает. Иначе я бы уже пополнил ряды неразличимых в тумане призраков.

Надо принять лекарство, и всё пройдёт.

Надо найти Дину и Лисса.

Призраки шепчут громче, но я знаю, что делать, и не слушаю их.

Сую руку в карман толстовки. В белой мгле не видно ни того, ни другого. Но я чувствую плотную мягкую ткань — и это живое, настоящее ощущение окончательно возвращает к реальности.

Затем ощупываю тесное тёплое нутро большого кармана. Касаюсь пальцами гладкой поверхности дозатора. Вынимаю его, встряхиваю и вдыхаю одну за другой две порции лекарства.

Глубокий вдох. От облегчения чуть кружится голова. Выдох.

Прячу дозатор на место.

Снова набираю в лёгкие побольше сырого туманного воздуха и кричу во весь голос:

— Дина! Лисс!

Мой крик будто вязнет в белой пелене. Уверен, даже если эти двое стоят в паре шагов от меня, они не слышат.

Пробую снова и снова, невольно вспоминая Илью. Призрак до Привратника через запечатанную Дверь докричался, а тут всего лишь туман.

— Дина! Лисс!

«Ты не найдёшь их».

«Ты не успеешь».

«Ты не справишься».

«Ты не знаешь, что делать».

Сердце мучительно сжимается. Ведь это правда. Я не знаю, что делать. Не знаю, как бороться с «роем». И даже если каким-то чудом мы справимся сейчас, то кто сказал, что вы справитесь в следующий раз, кто сказал, что мы справимся в следующий раз?

Лисс справится. Он смелый и сильный.

Дина слабее. Её нужно защищать. Ты не сможешь. Я не смогу. Не смогу защитить ни сестру, ни себя. Всё бесполезно. Всё бесполезно.

Мысли путаются. Голова раскалывается от боли и холода. Я медленно бреду в тумане, сам не знаю, куда и зачем. Под ногами вместо земли и мягко пружинящей палой листвы почему-то оказывается что-то твёрдое, но мне всё равно.

Всё, что я умею, это держать камеру. Предчувствую всякое. А, ещё вот лекарство умею принимать вовремя. Всё. Никакой пользы. Никакой пользы. Самый бесполезный в команде. Плохой брат («…что, если я был нужен ей больше, чем сам себе представлял?»). Так себе друг («Мы так ни разу не поговорили об отце Лисса и его смерти»). Только и могу, что заставлять нервничать тех, кто мне дорог. Они и сами это понимают, вот и не делятся своими тайнами, не посвящают в свои секреты. Дина и Дверь. Лисс и его прошлое. Бабушка и знания о мире.

Им будет лучше без тебя.

Им будет лучше