Обрывки мыслей, картинки воспоминаний, чьи-то слова и образы смешиваются и рассыпаются причудливым калейдоскопом. Смех Лари. Ухмылка Пиковой Дамы. Лисс, опутанный лентами «любви до гроба». Заплаканная Дина. Похороны бабушки.

Это конец.

Коне…

— А ну стой!

Из белёсой густоты тумана вылетает призрак. Илья.

— Руку вытяни, — командует он.

Я повинуюсь. Пальцы больно ударяются о холодный сырой камень.

— Это перила, — говорит Илья. — Ещё шаг — и ты бы вниз полетел. Эй, очнись!

Его слова доносятся до меня как из другого мира. Будто он где-то далеко-далеко. И в общем-то не так важно, что говорит этот покойник. Ведь это конец. Им будет лучше без меня.

— Что ты сказал? — нехорошо прищуривается призрак. — Лучше им будет? А если прям щас их сожрут, пока ты, зачарованный принц, тут страдаешь?

Смысл сказанного доходит до меня с трудом. Перед глазами всё быстрее мелькают образы-воспоминания, и я никак не могу сосредоточиться и понять, что именно ему нужно.

— Твою сестру сейчас убьют, — отчётливо произносит он. — Потом твоего друга.

Страшные слова камнями валятся на меня, разом круша калейдоскоп моих и не-моих мыслей.

— Где они?!

Может, я плохой брат и друг, но я не позволю их убить. Никогда!

— Наконец-то! — радуется Илья. — Взгляд стал осмысленный.

— Где они?

— Точно не скажу. Спокойно, никто их прямо сейчас не убивает. Извини, я тебя напугал, чтоб из транса вывести. С Диной вроде всё в порядке, а где тот парень, я не знаю, но точно не на мосту. Ищи его. Как говорится, «делай что должен и будь что будет». Тебе вон в ту сторону, — он машет рукой мне за спину. — Я отвлеку Учителя.

— Спасибо.

Призрак кивает: мол, не за что. Но я знаю, что есть за что. Он спас мне жизнь. И какие бы тяжёлые мысли меня порой не мучили, я люблю её.

Мне совсем по-человечески холодно, и я с удивлением понимаю, что потерял где-то в тумане и куртку, и рюкзак. Когда успел? Зачем вообще снял и то, и другое? Хотя понятно: «рой», видимо, привык обставлять смерти как суицид, а кто ж сигает с моста с рюкзаком?

Ощупью спускаюсь с моста и иду искать Лисса и Дину. Почти сразу спотыкаюсь о свою потерю. Вскидываю рюкзак на плечи, убеждая себя, что это хороший знак и что я обязательно найду и друга, и сестру целыми и невредимыми.

Время в туманном облаке тянется медленно и непонятно. Не знаю, сколько я брожу в белом нигде. Минуты? Часы? А может, я так и не пришёл в себя, упал с моста и даже не понял, что случилось?

Поднимаю руку, подношу к глазам. Нет, кажется, не прозрачный.

К тому же у призраков наверняка не болят зубы и мышцы, не саднит кожа, не слезятся глаза.

И я иду в белом нигде. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Шаг за шагом…

Сначала я ощущаю мерзостный рыбно-гнилостный запах, а затем леденящий холод. Что-то древнее разума кричит: «Беги! Спасайся! Прочь».

Затем я слышу голос Лисса.

— Ух ты, вот это будет ролик! Круть!

Я заставляю себя шагнуть навстречу голосу.

Отвратительный запах становится сильнее. К горлу подбирается тошнота. На холод, вцепившийся в загривок, я уже не обращаю внимания.

Хочу окликнуть Лисса — и в этот миг слышу жуткий шуршащий звук. будто кто-то медленно волочёт по палым листьям мешок. Большой, смердящий мешок.

Инстинктивно делаю шаг назад. Я не хочу видеть, что это за мешок. И кто его волочит.

— Вроде получается! Класс! — ликует Лисс где-то совсем рядом.

Рядом с «мешком». Тот всё волочится. Правильнее будет сказать, что не его тащат, а он сам ползё… Я запрещаю себе формулировать мысль до конца. Если я осознаю, что там, то рехнусь.

Но не идти к Лиссу нельзя.

Делаю ещё шаг, на этот раз в ту сторону, где слышится голос приятеля.

Вижу тёмный силуэт, успеваю промёрзнуть от ужаса до самых потрохов, но в следующий миг различаю зелёные волосы и белую куртку.

Это Лисс.

У него в руках телефон. И он снимает что-то правее и ниже себя. Что-то, что лежит на земле.

Нет, не лежит.

Ползёт. Оно ползёт. Я чувствую, как к горлу снова поднимается дурнота. Призраки не ползают. И не смердят.

Туман вокруг приятеля редеет. Я вижу ветки деревьев с золотистыми листьями, тянущиеся к другу. Стволы берёз по-прежнему вязнут в сероватой пелене.

И различаю движение за спиной Лисса. В паре шагов от него с земли поднимается нечто невообразимое. Смрадная смесь запахов гнили, рыбы, сырости и ещё чего-то неописуемо мерзкого бьёт в нос с новой силой — и я перестаю различать запахи.

Человекообразное тело на двух ногах покрыто тёмной рваниной и зеленовато-бурыми склизкими ошмётками. Это «оживший» труп. Покойник со дна реки. Так не бывает, так не должно быть, но вот он.

Существо марионеточно вздёргивает руки и тянется к Лиссу. Приятель не замечает его, продолжая что-то снимать в тумане.

Хочу предупредить его, но горло, сведённое страхом и рвотными потугами, не выдаёт ни звука. Раздумывать некогда — и я бросаюсь на тварь.

Опрокинуть утопленника оказалось легко. Он падает мешком не сопротивляясь. Упав, тварь тут же тянется укусить меня за плечо. Короткий удар в челюсть не даёт ей осуществить план.

За спиной вскрикивает Лисс. В его голосе удивление и радость, значит, на него не напали.

Снова бью тварь, но вряд ли она потеряет сознание. Что же делать?

Я стаскиваю с левого запястья серебряный браслет и следующим ударом вбиваю мертвецу в челюсть. Он тут же обмякает, и из неподвижного тела стремительно вылетают призраки.

— Класс! — радуется за спиной Лисс. — А тут ещё один есть.

Сую руку в карман за ключами и сдергиваю серебряный брелок. Разворачиваюсь на голос приятеля. Тот, радостно улыбаясь, показывает пальцем на тянущуюся к нему тварь. У неё длинные тёмные волосы — точь-в-точь как в азиатских ужастиках — и обезображенное гниением лицо, в которое я предпочитаю не вглядываться.

Подхожу к покойнице. Та размахивает руками, но почему-то не встаёт. Впечатываю брелок в вытянутую руку со скрюченными пальцами. И через пару секунд она замирает на земле. Её призраки тоже торопливо покидают.

— Ого! Как ты догадался, что серебро поможет? — живо