Слова бьют в голову сильнее, чем алкоголь. Внутри будто что-то лопается, и всё, что я годами прятала, срывается с цепи. Все ночи без сна. Вся грязь моих собственных фантазий, от которых я краснела даже перед собой.

Я вдруг понимаю: дико холодно, мы на обочине, я могла бы прямо сейчас всё исправить. Сдать его ментам. Выполнить свой гражданский долг. И освободиться от этого кошмара.

Но язык, предатель, выдыхает совсем другое:

— А я не хочу хорошего. Я тебя хочу. И искала потому что думала…

И это признание, сказанное в полусогнутом состоянии — смесь отчаяния и опьянения, — оказывается страшнее любого его оружия.

Он все ближе. Его пальцы, тёплые и чуть шершавые, скользят по моему подбородку, задерживаются у губ. Один палец медленно, почти лениво, касается их, раздвигая, пока не проникает внутрь. Я замираю, чувствуя, как он слегка надавливает, играя с моим дыханием. Его взгляд — тяжёлый, будто придавливает меня к месту, а в ухо, горячим шёпотом, врываются слова, от которых щёки вспыхивают:

— Влюбилась?

— Влюбилась, — шепчу в ответ, и мой голос дрожит, но уже не от страха, а от чего-то другого, что кипит внутри, разрывая меня между желанием поддаться и страхом потерять контроль.

Он притягивает меня ближе, так близко, что я ощущаю жар его тела, твёрдость, которая врезается в меня через ткань джинсов. Его бедро прижимается к моему, и это движение — медленное, почти мучительное — заставляет сердце биться где-то в горле. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух вязкий, пропитанный его запахом — чем-то терпким, как кожа и дым.

Его рука скользит ниже, сжимает меня крепче, и я чувствую, как он прижимается ещё сильнее, будто хочет, чтобы я запомнила каждую линию его тела.

— Здесь будем задницу морозить или поедем куда?

— Мм, — моргаю, быстро думая. Куда. Не к маме же заявляться. На гостиницу денег нет, да и опасно, не должны нас вместе видеть. И тут в голову приходит только одно место.

— А ты если книжку прочитал, так может сдать хочешь?

Его бровь выгибается, а потом на лице появляется кривая ухмылка. Он понимает. Пальцы сжимают моё лицо, заставляя смотреть прямо в его глаза — тёмные, как ночь, без единого шанса отвернуться.

— Сейчас что ли?

— У меня есть ключи, — сую руки в карманы и отвожу взгляд. Ну не прямо же ему заявлять, что мы едем в библиотеку трахаться. Но кажется он все понимает, потому что дергает мое лицо к себе, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Когда буду тебя там трахать, — он наклоняется так близко, что его дыхание обжигает мои губы, — не смей прятать глаза. Ясно?

— Ясно, — выдыхаю я, и это слово — почти как обещание, хотя внутри всё ещё бурлит: бежать или остаться, поддаться или сопротивляться. Но его руки, его голос, его запах — они уже сделали выбор за меня. А может чертов алкоголь, который я пробую впервые в жизни.

* * *

Глава 13

Мы едем в сторону библиотеки. Мотор гудит низко, будто зверь перед прыжком. От этого звука у меня внутри тоже все гудит.

Я прижимаюсь носом к стеклу, смотрю в окно, считаю фонари — лишь бы не смотреть на Рустама.

Кажется, стоит только повернуть голову, и он поймает мой взгляд, вывернет всё наружу.

Я сама села в эту машину. Сама согласилась. И теперь каждый метр дороги — как шаг в пропасть.

Наконец мы паркуемся в тёмном, узком переулке.

Напряжение внутри такое, что пугает даже мяуканье кошки, визг шин где-то вдали.

Он усмехается — конечно, видит. Всё видит. Даже то, чего я сама в себе видеть не хочу. То, что так долго прятала даже от самой себя. Искала в книгах, в музыке и фильмах, но боялась признаться, чего на самом деле хочу.

— Сначала нужно сдать книгу, — вырывается у меня. Глупо, нелепо, но именно это я могу сказать, чтобы оттянуть всё остальное.

— Разумеется. Делай свою работу, — отвечает он спокойно, двигаясь рядом, совсем близко.

Мы подходим к двери, и я все жду, что выскочит что — то или кто — то, чтобы прервать неизбежное. Постоянно оглядываюсь. Медленно тянусь к двери библиотеки. Ключ дрожит в пальцах, никак не попадает в скважину.

Руки словно чужие.

Сердце колотится так, что его, наверное, слышно и ему. Я мешкаю, надеюсь на чудо — что свет за окном вспыхнет, кто-то появится. Но никого нет. Только мы. Его ладонь накрывает мою, нажимает сильнее.

Щёлк — и мы внутри. Я шагаю вперёд, понимая, что ключ теперь в руках Рустама.

Дверь за спиной захлопывается, ключ проворачивается в замке, и всё.

Нет пути назад.

Я так и стою к нему спиной. Чувствую его терпкий запах древесного одеколона, тёплое дыхание. Когда он касается ладонью поясницы — совсем легко, будто случайно, — меня бросает в дрожь.

Я делаю шаг вперёд, лишь бы уйти от этой ладони. Но стены библиотеки теперь не защита. Они, наоборот, будто заперли меня вместе с ним.

Иду за стойку, сажусь на своё рабочее место и включаю компьютер. Рустам так и стоит, внимательно за мной наблюдая.

— Скажешь свои данные? — мой голос звучит почти нормально, но внутри пустота.

Я хватаюсь за рутину, за порядок. Только это удерживает меня от попытки рвануть к выходу, а может быть рвануть в его объятия.

— Без проблем. Даже бандитам иногда нужно наведываться в святая святых. — он протягивает паспорт.

— Хасанов Рустам Рафаилович, — читаю вслух, забивая в систему. — Имя то настоящее?

— Это да.

— Значит есть и другие?

— Всегда нужно иметь пути отхода. Это кстати в твоей книжке написали.

— Она не моя. Будешь, ещё, что — то брать, — спрашиваю, бросая на него короткий взгляд. Но и этого хватает, чтобы зацепиться, чтобы снова сердце в пятки, чтобы снова заволноваться о том, насколько Рустам красивый, и насколько простая я сама.

— Сейчас я хочу тебя… почитать. Так что заканчивай дела и открывай первую страницу.

Я облизываю губы, чувствуя как от сказанного внутри все сводит и трепещет.

— Теперь надо вернуть книгу на место, — откашливаюсь, чувствуя, как щеки горят. — Ты подожди здесь, я сейчас.

Я хватаю том и почти бегу к стеллажам.

Ряды книг — мои стены, мой лес. Чем дальше, тем легче дышать.

Нахожу нужную полку.

Тянусь на носочки, хочу поставить книгу повыше, будто это закроет меня от него.

Но вдруг пальцы исчезают из-под корешка. Книга уходит из моих рук.

Рука Рустама — мускулистая длинная,