на стол тонкую папку. — Донесение агента «Мавр». Знаешь, о ком речь?

— Мануэль Лопес Ниньос? — разлепил губы Сенизо. — Ваш резидент в «Дельте»? Исполнительный, толковый мальчишка… Ну и что?

От голоса Марины потянуло ледком:

— Из лаборатории в Сорокке каждую неделю отправляют контейнеры с дейтеридом лития-шесть… И цех по выделению плутония из обломков планетоида работает без остановки. Миш, ты что мастеришь?

Зависла тишина. Сенизо медленно выдохнул.

— Не водородную бомбу, — глухо выговорил он. — На это у меня нет ни лития, ни времени.

— Тогда что? — голос Исаевой стал хлестким. — «Мавр» считает, что ты…

— «Мавр» — хороший разведчик, но инженер из него… на уровне студента-практиканта! — резко ответил Сенизо. — И путает боеголовку мегатонного класса с бустеризованным тактическим зарядом!

Марина непонимающе вскинула брови.

— Бустеризованным?

Мигель уже успокоился.

— Да, — кивнул он. — Бустер — это небольшое количество дейтерида лития. Ударный выброс нейтронов резко повышает КПД реакции деления ядер плутония. Я придумал такую конструкцию имплозивного боеприпаса, что вспыхивает даже неразделённая смесь изотопов. Неважно, из планетоида или из отработанного топлива теплового реактора. Но это никакая не «Кузькина мать» и даже не «Кастл Браво». Это бомба весьма умеренной мощности… м-м… примерно пятьдесят килотонн. Но как оружие устрашения сойдёт. Кое-кто здесь, в мире «Дельта», понимает только силу!

Нати оживилась и внимательно посмотрела на Исаеву.

— Марина Теодоровна… — сказала она с чувством. — Мише это нужно только потому, что иначе нас сметут шведы. И — вот, честно! — я бы на его месте сделала то же самое.

Марина перевела взгляд на неё.

— А ты хоть понимаешь, что вы создаёте?

— Понимаю, — тихо вымолвила Нати. — Хорошо понимаю. И понимаю, против кого.

Она замолчала на миг — и вдруг заговорила совершенно иначе: прохладным тоном врача, зачитывающего заключение.

— Марина Теодоровна… Вы, вообще, задавались вопросом, откуда происходит ненависть черных? Откуда эти резервации, королевская охранка, казни, «дети грязной крови», всё это средневековье? — Ясно-синие глаза Нати блеснули в свете лампы — сейчас она стала невероятно похожа на юную Наташу Иверневу из «Альфы». — Я врач. И слишком много видела. — Она чуть наклонилась вперёд. — Негритянки рожают белокожих младенцев. Часто рожают. И их мужчины сходят с ума от ревнивой ярости! Думают, будто жена изменила с белым! Я сама лечила таких женщин после побоев. И хоронила младенцев, которых отцы отказались признавать!

Марина побледнела.

— Из-за цвета кожи?

— Да! Только из-за него! Но дело не в изменах. И, вообще, не в морали! — Кончиками пальцев Нати коснулась своего живота. — Это гены. Почти все чёрные носят в себе скрытый европеоидный аллель. Он дремлет на юге, но здесь, под вечными тучами, под низким солнцем — вдруг включается! Природа сама толкает их детей к белому цвету кожи — к выживанию! — Она подняла глаза, в которых плескалась горькая синь: — А негры этого не понимают.

Они видят только то, что им удобно видеть, и то, что льёт им в уши шведская пропаганда: предательство! «Жена изменила!», «Ребёнок не мой!», «Белые выродки соблазняют наших женщин!»

Черные не верят ни врачам, ни науке. Им проще убить младенца, чем признать: сама Природа играет против них!

Марина долго молчала. За окном завывал норд-вест и бурлила Вуоксен.

— Значит, эта ненависть… глубже, чем классовая?

— Гораздо глубже, — вздохнула Нати. — Она биологическая. Инстинктивная! Они боятся исчезнуть. Их гнев — от отчаянья. — И добавила так, что морозец прошёл по коже: — Поэтому наша война будет тяжёлой и долгой. Мы воюем не только с империей.

Мы воюем с древним страхом перед белым цветом.

Марина откинулась на спинку кресла. Потом медленно, очень медленно кивнула.

— Понимаю. И даже… — она слабо усмехнулась. — Даже начинаю понимать «Мавра»… Он дрожал как заяц, когда представлял мне свой отчёт! И всё-таки, Миша… Прости, конечно, мое занудство, но… Зачем тебе ядерное оружие? Лично тебе?

Покинув насиженный подоконник, Сенизо потер лоб и присел на край стола.

— Затем, что я слишком хорошо видел их «будущее» для нас.

Затем, что Нати раньше частенько приходилось прятать детей в подвалах Ниеншанцского госпиталя. Затем, что я и хотел бы быть гуманистом… но я отвечаю за народ, который принял меня как своего и доверил мне свою судьбу. И которому я присягнул на верность.

Он посмотрел на Марину не по-военному, не по-революционному — по-человечески.

— Я не собираюсь жечь шведские города. Но я должен сделать так, чтобы они знали: если сунутся — их страна исчезнет в огне! Понимаешь? Сделать так, чтобы мы могли жить и спать спокойно! Только и всего…

Марина встала. Несколько секунд рассматривала Мигеля. Затем — неожиданно, как раньше, — усмехнулась.

— Чёрт тебя побери, Миша… Ты всё тот же. Только теперь у тебя есть шанс не натворить глупостей!

Нати прыснула.

— Это комплимент?

— Это предупреждение, — суховато ответила Исаева. — Я обязательно приеду посмотреть, как рванёт твой «Молот Громовержца». Не каждый день нам выпадает шанс увидеть адский огонь, что бушует в недрах звёзд…

Сенизо фыркнул с ехидцей:

— Это точно про тебя!

— Ага, — улыбнулась Марина. — Я такая. Пальто подай, а то портал скоро откроется…

Застегнув пуговицы, она подошла к двери, и уже на пороге сказала:

— Да, вот что еще. Миша… Ты спрашивал про Юлю. В «Альфе» у нас теперь есть трансконнектор — мгновенная нуль-связь даже… Да хоть с Альфой Центавра. Как-нибудь я устрою, чтобы вы смогли поговорить… Пока!

Документ 3

ВНУТРЕННИЙ ОТЧЁТ

ИСТИТУТ МОЗГА АН СССР

Код доступа: Гранит-вектор-03

Гриф: Секретно

Дата: 27 января 2011 г.

Автор: Шемаханская А. И., к. м. н., заведующая лабораторией психофизиологии пограничных состояний

Тема: О реакциях животных на транспозитацию. Собаки vs кошки.

I. ОБОСНОВАНИЕ

С момента стабилизации прохода через темпорально-транспозитационный портал и начала пилотных переходов между сопряжёнными пространственными слоями Сингонии миров (Альфа ↔ Бета ↔ Гамма), встал вопрос об этически допустимом биологическом тестировании.

Предпочтение было отдано классическим «компаньонам человека» — собакам (Canis familiaris) — ввиду высокой обучаемости и известной толерантности к экстремальным условиям (см. данные по советской и американской космонавтике XX века). Тем не менее, уже при первых попытках перемещения через устойчивый канал в слой «Бета», были зафиксированы острые негативные реакции.

II. ЭКСПЕРИМЕНТ №4–ПТ (собаки)

Условия:

III. ГИПОТЕЗА