трубки ладонью. — Какая-то Марина Исаева! Говорит, ты её знаешь… И… она назвала тебя «Мишей»!

Сенизо буквально взвился с подоконника и одним прыжком подскочил к столу, перехватив у изумлённой Иверень эбонитовую «кость» телефонной трубки.

— Да! — вытолкнул он в дырочки микрофона, всё ещё надеясь, что жена ослышалась.

— Добрый вечер, Миша… — сказала трубка давно забытым, но таким знакомым голосом. — Вспомнил? Я Марина Исаева, из Щёлково-40, была у вас начохром…

— Ещё как помню, — взволновался Мигель. — Так ты что… тоже в «Дельте»?

— Нет ещё, я в «Альфе», но через двадцать… нет, уже через пятнадцать минут буду у вас в Хольмгарде, во внутреннем дворе! Есть разговор, серьёзный. Встретишь?

— Да, разумеется, — с трудом выдавил Сенизо.

— Тогда одевайся и выходи…

Четверть часа спустя Мигель, наскоро накинув шинель и натянув сапоги, топтался у ворот внутреннего дворика «Замка Ивереней». Нетерпение грызло и глодало его.

Вспомнив, как перехватил ревнивый взгляд Нати, он насмешливо фыркнул.

«Не-ет, миленькая моя, будущее только с тобой! А этот звонок — из прошлого…»

Началось! Сенизо облизал пересохшие губы.

Он, пионер межфазовых переходов, ждал привычную лиловую энергосферу, но засияли иные «спецэффекты» — прямо на выложенной из моренных валунов стене цокольного этажа вдруг прорезалась голубая светящаяся квадратная кайма с широкую дверь величиной.

Мигель моргнул — а квадрат в стене уже вытаял, пропуская взгляд в обширный подземный гараж с бетонными колоннами и серым полом.

У «порога миров» стояли двое: одетая в бежевое велюровое пальто высокая, стройная женщина с роскошной копной иссиня-чёрных волос, а рядом переминался коренастый светловолосый крепыш в тёмной кожаной куртке, по виду явно прибалт.

— Мари-ина Теодоровна, това-арищ полковник! — заныл крепыш. — Может, я с вами, а? Для подстраховки! А то… Тут всё же «Дельта»!

— Тойво, уймись, — улыбнулась женщина. — Это приказ! Я ведь уже сказала, что пойду одна, меня встретят свои… Вон, уже встречают!

— Есть, товарищ полковник… — нехотя буркнул Тойво и, глянув на Мигеля исподлобья, отступил вглубь гаража.

В следующее мгновение портал исчез, снова затянувшись гранитной кладкой, а женщина в бежевом пальто неспешно приблизилась к Сенизо.

— Здравствуй, «Росита», — тихо вымолвил Мигель. Он узнал ее сразу, хоть и не видел двадцать с лишним лет. То самое смугловатое лицо, что запомнилось, как вспышка в ночи: томные, зовущие креольские черты, непроницаемые агатовые глаза… Только взгляд теперь отливает вороненой сталью. Полковник госбезопасности, что вы хотите…

— Добрый вечер, Миша! — откликнулась Марина Исаева. — Вот и свиделись!

Мигель провёл Роситу в гостиную, и сам следом шагнул внутрь, аккуратно прикрывая дверь.

— Привет, Нати! — поздоровалась Исаева.

Нати, так и копавшаяся за столом в кипе бумаг, с любопытством подняла голову.

— Вы и есть Марина Теодоровна? — мгновенно сообразила она.

— А вы — Нати Иверень, — мягко сказала Марина. — Нарком здравоохранения Ингерманландии. Почти легенда.

— Беременная легенда, — смутилась Нати. — И очень усталая.

— Это пройдет, — Исаева улыбнулась уголком губ. — Миша, мы можем поговорить?.. — спросила Исаева. Вопрос прозвучал с явным подтекстом — «наедине».

Нати уже хотела подняться с кресла, но Мигель мотнул головой:

— Нет. «Семашка» останется. У меня от неё секретов нет.

Марина чуть сощурила глаза.

— У тебя — нет. А у государства?

— Нати Иверень входит в Революционный Военный Совет и посвящена во все гостайны, — отрезал Сенизо. — Даже в те, которые «ОГВ».

И положил ладонь на руку Нати — так, что её напряжение мигом растворилось в его уверенности.

Марина усмехнулась, но кивнула одобрительно — глаза молоденькой «наркомки» выдали то, что называют «родством душ».

Сенизо помог Исаевой снять пальто и жестом предложил ей кресло. В свете лампы лицо «товарища полковника» казалось утомленным, но холодная воля в глазах никуда не делась.

— Ты сказала, — напомнил Мигель, — разговор будет серьезный…

— Сначала, — вздохнула Марина, — я расскажу тебе правду, которую ты, вообще-то, никогда не должен был знать — о том, что с тобой на самом деле произошло…

Нати беспокойно оглянулась на мужа. Сенизо нахмурился.

А Исаева продолжила — ровно и без прикрас:

— Миша, ты — химерическая личность. Как, впрочем, и Гарин… Тебя — как человека — не должно было существовать в природе! Ты — результат ментальной трансплантации. Твоё тело и подсознание действительно были родом из «Беты», а вот ментальная матрица — сознание и память — принадлежала юному Мише Гарину из мира «Альфа»! Раньше, до побега из Петсамо, ты был гибридом воспоминаний одного человека и решений другого, того самого юноши из «Беты», ревнивого и завистливого. Его сознание и память, хоть и против воли, были замещены на сознание и память шестнадцатилетнего Миши Гарина из «Альфы». И только после аварии снегохода на Скандинавском леднике, когда ты умирал от холода, подсаженная матрица смогла перехватить контроль над твоими поступками. Не спорю, с этической точки зрения это был спорный, но в итоге очень удачный эксперимент…

Нати резко наклонилась вперёд, ее побелевшие губы вздрагивали:

— Это… как⁈ Вы переписали память и сознание шестнадцатилетнему подростку? Без его согласия⁈ Это же… это всё равно, что разорвать ткань судьбы!

Марина улыбнулась — тепло и чуть иронично:

— Девочка… Если бы мы не «разорвали ткань его судьбы», то Миша погиб бы в девяносто восьмом на Скандинавском леднике! Вы никогда бы не встретились, и ты через три года вышла бы замуж за провизора из Сортавалы! И жила бы с ним долго и несчастливо. С вероятностью более 0,9!

Нати потрясённо открыла рот — и притихла.

— И, — продолжила Исаева, кивнув на её большой живот, — детей у тебя тоже не было бы.

Пауза затянулась. Сенизо сидел неподвижно, уткнувшись в окно тяжелым взглядом. Он хорошо умел держать свои эмоции, но сейчас всё же выдохнул громко и сильно.

— Росита… — сказал он хрипловато. — Скажи мне одно. Юля? И Денис? Они…

Марина смягчилась:

— Живы. Здоровы. И Ленусик тоже. Денис избрал карьеру военного, а Юля… Она отправляется в Первую Межзвёздную экспедицию! И гордится тобой, хотя и не признаётся…

Нати коснулась губ пальцами — как будто хотела сказать что-то, но не смела. Классика…

Исаева по очереди оглядела обоих — и перешла к главному:

— А теперь тот вопрос, ради которого я нарушила ваш покой, — она вынула из-за кармана пальто и положила