— А это не противоречит нашему делу?

— Несколько, — он усмехнулся. — Мы давали клятву, так что можем не рассказывать о том, что нам приходится делать. А насчет остального… Мы ведь солдаты, Лаки. Солдаты должны выполнять приказы, и даже если приходится кого-то убрать… То это не грех.

Да уж, интересная у него философия, ничего не скажешь. Но она по-своему ложится на мировоззрение мафиози. Уверен, что он не один так считает.

— Но есть вещи, которым нет прощения, — сказал я.

— Например? — он поднял бровь.

— Наркотики, — сказал я.

— Да? — Фрэнк, кажется, удивился. — Ты ведь сам активно занимался ими. А сейчас?

— Лично не имею ничего общего больше, — я покачал головой. — И всем своим людям говорю, чтобы больше не связывались. Этим у нас активно занимался Вито, и ты знаешь, как он кончил.

— Ну да, знаю, — Костелло хмыкнул. Он не был в курсе дел, но, похоже, догадывался. — Когда мы продаем наркотики, мы буквально сажаем на иглу наших же детей. Очень не хотелось бы, чтобы Организация этим занималась.

— Так и будет, — кивнул я. — Рано или поздно так и будет, если мы все сделаем правильно.

— Мы?

К нам подошел еще один парень в дорогом костюме и пальто. Я узнал его — Мауро Мариани, совсем молодой солдат из команды Чиро Террановы. Это было не очень удачно, нам нужно было поговорить наедине.

— Лаки, Фрэнк, — он пожал нам руки по очереди. — Приветствую.

— Здравствуй, Мауро, — кивнул я.

— Как дела? — спросил он.

— Да все нормально, с учетом того, что происходит в последнее время, — я пожал плечами. — Хотя, конечно, ходить по улице стало небезопасно.

— Да, — кивнул он. — После того, что сделали с Альфредом и Стивом… Теперь за каждым углом приходится следить и носить с собой пушку.

Я чуть не расхохотался. Маранцано убрал босса и сильнейшего из капо, а этот парень, мелкая сошка, пусть и «сделанный», считает, что ему может что-то угрожать. Нет, конечно его убьют, если он попадется под руку, но никто не станет охотиться специально на него.

— Как там Чиро? — спросил я.

— Окружил себя охраной и лишний раз никуда не выходит, — пожал плечами Мауро. — Если честно, я удивлен, что увидел вас здесь — думал, что вы тоже прячетесь, как и Джо-босс.

— Есть чего бояться, — кивнул Фрэнк. — Но есть дела важнее. Если нас могут убить в любой момент, то почему бы не позаботиться о спасении наших душ?

По-моему, он откровенно издевался над парнем, но тот этого, похоже, так и не понял. Ну и черт с ним, в самом деле.

— Ну да, ну да, — закивал он. — Это действительно важно. Я тут еще и Аля видел, он тоже где-то рядом.

Он посмотрел по сторонам. Я так понял, что Анастазия потому и не подходит, что не хочет показываться вместе с нами на глазах у другого члена Организации. Двое парней, которые встретились после мессы — это ничего удивительного. А вот если их трое, да еще и капо…

Но вообще он сказал интересную вещь. То, что Чиро обложился охраной и спрятался, говорит само за себя. Значит, он не хочет лишний раз высовываться и участвовать в войне. Хотя ему, наверное, все равно придется. Придет приказ от Массерии, и все — делать больше нечего.

— Я пойду, — сказал Мауро, сделав важный вид. — Дела.

— Иди, — кивнул я. — Передавай мое почтение Чиро.

— Обязательно передам.

Мы снова пожали друг другу руки, и он двинулся на юг по Мотт-стрит. Фрэнк посмотрел на меня, и сказал:

— Он расскажет обо всем Терранове.

— Плевать, — я махнул рукой. — Мы просто встретились после мессы, забыл? В этом, в общем-то, и был план, чтобы, если нас кто-нибудь увидит, никто ничего не заподозрил.

Наконец-то к нам подошел Анастазия. Мы обменялись рукопожатиями.

— Видел, как к вам Мариани подошел, поэтому постоял в стороне, — сказал Альберт. — Ему что-то надо было?

— Нет, он тут тоже случайно, — ответил я.

— Думаешь? — спросил он.

— Уверен, — кивнул я. — Терранова точно не полезет за нами следить, я и так приопустил его недавно. Да и не нужно ему это. Вы как, на своих машинах?

— Я живу в двух шагах, пришел пешком, — ответил Аль.

— Мы на такси приехали, — сказал Костелло. — Пройдемся немного, раз тебе нужно поговорить.

Я сперва хотел спросить, как же жена, они ведь вместе, а потом подумал, что их с Лореттой семейные отношения — не мое дело. Если он согласен поговорить, то это только мне на руку. А она вполне может потом домой на такси вернуться.

— Пошли, — сказал я и затушил сигарету о ботинок, после чего отправил ее в решетку ливневой канализации. Мы двинулись по улице, и так и молчали до тех пор, пока не свернули за первый же поворот.

А теперь пришло время поговорить.

Люди были, но не очень много. Воскресное утро, как ни крути — кто не пошел на мессу, тот может позволить себе поспать подольше.

— Ну, о чем ты хотел поговорить, Лаки? — спросил Анастазия.

— О том, что творится в городе, — ответил я. — О войне.

— И? — повернул ко мне голову Фрэнк.

— Как мне кажется, нам не нужна эта война, — сказал я. — Она вообще никому не нужна, кроме Маранцано и Джо-босса. И если одного из них не станет, то войны не будет. И ничто не будет мешать бизнесу, мы сможем снова спокойно делать деньги.

— Так убери Маранцано, — сказал Анастазия. — Или займемся этим вместе.

— Не получится, — я покачал головой. — Потому что если убрать Маранцано, то кто-то займет его место и продолжит его дело. Бонанно тот же самый — почему бы и нет?

— Бонанно может, — кивнул Фрэнк. — Он из молодых, но уже очень амбициозный. Вполне может, если захочет.

— А он захочет, — кивнул я. — Поэтому, чтобы прекратить войну…

— Нужно убрать Джо-босса, — закончил за меня Анастазия. — И я давно это сделал бы, если бы знал, что меня поддержат. Он забирает половину. Я понятия не имею, куда он девает столько денег, но половину. От всех дел. И тебя тоже прогнуть пытался, помню, Лаки.

— Да, — сказал я. — Он забирает половину. И если убрать Джо-босса, то во главу Семьи должен встать тот, кому хватит воли закончить войну. Маранцано берет меньше, так почему бы ему какое-то время не побыть боссом всех боссов?

Я сознательно вкинул эту тему с «какое-то время». Чтобы у них в головах отложилось, что это не навсегда.

— И кто станет во главе Семьи? — спросил Анастазия.

— Это должен быть Лаки, — проговорил Костелло.