— Но ведь игрок может использовать эту, как её… прореху.

— Сильный игрок, владеющий определёнными знаниями, может, — кивнул сахем. — Только после перехода первое время он будет беспомощен.

— Мана, бодрость, заряды падают в ноль, — кивнул я.

— Именно так. Плата за своевольность.

— Хорошо, а в какие миры я могу попасть отсюда?

— Землю не зря называют Отстойником. Мы расположены на отшибе, поэтому попасть отсюда ты можешь лишь в мой родной мир, в Пургатор. Он ещё более известен человечеству под названием Чистилище. Дурное место, откровенно говоря. А вот уже оттуда открываются дороги в разные миры: Элизий, Фиролл, Мехилос, Атрайн. Кстати, из Атрайна можно отправиться в Ногл, твой родной мир.

— Мой родной ми… а, где обитают корлы?

— Именно.

— Хорошо, с этим вроде всё. А вот такой вопрос, как игрок после своей смерти после себя может ничего не оставить кроме Пыли?

— Это значит лишь то, что кроме Пыли у него ничего с собой не было.

— Нет, не сходится. Как минимум одежда на нём была. Но на месте смерти её не оказалось.

— Значит, это была лишь призванная заклинанием одежда. Которая развеялась после того, как умер заклинатель.

— Но для чего ему это?

— На этот может ответить лишь тот, кто это сделал. Итак, это был последний, десятый вопрос. Теперь послушай, что скажу тебе я.

Я хотел было поспорить, что непосредственно самих вопросов было меньше. И вообще мне наш диалог показался добрым разговором неофита и прожжённого Игрока. Но вряд ли сахем будет слушать возражения Ищущего. Поэтому я засунул свой язык в одно мягкое место и весь обратился во внимание.

— У каждого мира существуют свои законы. Правила, которые позволяют поддерживать порядок. Благодаря которым всё не летит в тар-тарары.

— Дайте угадаю, на Земле тоже есть правила.

— Да. Всего три. Связанные между собой. Нарушение одного может повлечь отступление от другого. Поэтому важно следовать им всем. Готов ли ты выслушать их.

Я поспешно кивнул. Умел сахем интриговать.

— Игроку нельзя жить в одном и том же государстве обывателей более одной человеческой жизни. Это понятно?

Я прокрутил слова золотомасочного в голове. Да вроде всё понятно и логично. Старожилы, существующие дольше ста лет уже привлекают лишнее внимание. И ладно бы обычных людей, так Пенсионный фонд тоже всех считает. А эта химера пострашнее всяких Игроков. Ну а если кроме шуток — надо жить тихо, незаметно, когда приходит срок — исчезать. Переезжать в другую страну… или мир.

— Всё понятно. Что дальше?

— Игрок не может напасть на другого игрока в пределах поселений без видимых на то причин. А также обокрасть его, ограбить или причинить другой вред.

Так вот чего Эреол включил заднюю? Он не может напасть на Охотника здесь, иначе будет объявлен вне закона.

— То есть, если я, к примеру, убью Игрока в какой-нибудь безлюдной местности, то претензий ко мне не будет?

— Никаких.

Вот ведь. Я и раньше не был поклонником дикой природы, а теперь хрен меня затащишь в какой-нибудь туристический поход.

— Но важно понимать, что Игрок нигде не может чувствовать себя в безопасности, даже в таком тихом и спокойном месте, как Отстойник. Здесь много пришлых, которые не считают нужным руководствоваться чужими правилами. Так что будь всегда начеку. Стражи сильны, но не всесильны.

Успокоил, так успокоил. То есть, мне нельзя ничего, чтобы не попасть под раздачу. Но в случае чего, это не спасёт меня от опасности. Вроде бы ничего такого, обычная жизнь в крупном городе. Вот только там всё предельно просто. От тебя, как правило, хотят нечто ценное. Тут же под этим понятием воспринимается жизнь.

— Ну а последнее правило?

— Оно самое простое и одновременно самое сложное. По крайне мере, для того Игрока, что полюбил смертную или смертного… — он подождал, нагоняя драматизма и заставляя меня чуть ли не пританцовывать от нетерпения. — Игрок не может проявить своё истинное обличие обывателю.

Хм. Согласен, одновременно простое и сложное правило. Казалось, чего легче — держи рот на замке, всего-то и делов. Хочешь потрепаться, дуй к таким же, как и ты. Но вот что делать в случае смешанных браков? Которые, как я понял, не такая уж редкость. Охотник вроде держался. Потому что рядом с тётей Ниной был тем самым косноязычным токарем. А вот смог бы я проживать чужой жизнью рядом с человеком, который стареет и когда-нибудь умрёт?

— Понятны ли тебе правила? — спросил сахем.

— Предельно, — подтвердил я.

— Тогда прямо сейчас тебе предстоит сделать выбор: согласиться с правилами Отстойника или уйти из этого мира.

— Последний вопрос. Чтобы окончательно расставить всё точки над ё. Правила действуют лишь в нашей стране или вообще везде?

Золотомасочный поколебался, раздумывая, стоит ли отвечать. Но в итоге лишь кивнул головой.

— Сахемы, мои братья, следят за порядком в поселениях. Они глаза. Антеноры, самые достойные из сахемов, следят за обширными ветвями многочисленных городов. Они руки. Каид, избранный из числа антеноров, следит за Отстойником. Он голова. Тебя устроит такой ответ?

— Более чем.

— Тогда прими свой выбор.

— Согласен я, чего уж там. Кровью надо где-то подписать или ещё что-нибудь?

— Твоего слова достаточно.

Сахем не договорил, когда с моих губ сорвалась яркая, золотистая дымка. Она пролетела до сидящего в кресле управителя и впиталась в маску, на мгновение осветив её. И снова всё погрузилось в полумглу.

— Теперь можешь идти. Теперь ты полноценный Игрок Отстойника.

Да уж, этим эпитетом я вряд ли буду гордиться. А хвастаться им в приличной компании и подавно. Но сахем сказал, а я услышал. На всякий случай поклонился и выскочил прочь, утирая выступивший пот. Один из охранников снаружи остановил. Я напряжённо вжал голову в плечи и уже собрался откатить время, но тот лишь отдал нож. Фуф, точно, совсем про него забыл.

Игроки меня не замечали, будто перед ними пустое место. Лишь несколько неодобрительно смерили презрительными взглядами. Мне же лучше. А я-то уж боялся, что не впишусь во всеобщую концепцию. Тут, оказывается, всё как в обычной человеческой жизни. Всем на всех пофиг.

Охотника я заприметил у «Секонд-хенда». Вот только мой нечаянный наставник не приценивался к ношенной одежде, а разговаривал. С самым обычным по виду человеком, лишь в странном тряпье и плашкой Шпион сверху.

— Видящие обеспокоены, — донёсся до меня обрывок разговора, — они говорят, что в Отстойнике умер хорул.

— Ты знаешь, что это невозможно, — хмыкнул Охотник.

Шпион хотел возразить, но в этот самый момент его взгляд встретился с моим. И он так и замер с открытым ртом. Чёрт!

?

В