Я пожалел, что у меня не было с собой диктофона. Нет, не чтобы прийти в ФСБ и с видом городского сумасшедшего доказывать, что раскрыл мировой (в нашем случае межмировой) заговор. Просто боялся что-то пропустить.

— Получается, быть Игроком не очень безопасно.

— Это если очень мягко выражаться. Слушай дальше…

Мы уже дошли до дороги и теперь терпеливо ждали, когда появится возможность её перейти.

— Во многих мирах на Ищущих охотятся обыватели. Простые смертные, что каким-то образом узнали о нас. Здесь всё по-другому, но некоторых тоже судьба не обходит стороной, — с этими словами он посмотрел на меня. — И тут я не понимаю самого главного. Как? Ладно, если бы сбил Ищущего на машине. Но в бою. В равном. Может, конечно, сработала кровь твоего предка.

— В смысле?

— В зеркало на себя смотрел? Ты корл. Понятно, что полукровка. Но кровь корла намного сильнее человеческой, что на внешности и отразилось. Я когда первый раз тебя увидел, насторожился. Но оказалось, что ты обыватель. Межрасовые связи дело не редкое. Вот кто-то из твоих предков и согрешил с иномирцем.

— То есть, кто-то из моих бабушек или дедушек был Игроком?

— Да. Будет возможность, поспрашивай у родителей про безвести пропавших из своей прямой родни. Вот и будет ответ. Игрокам нельзя жить больше земной жизни на одном и том же месте. Одно из правил Стражи Отстойника.

— А что за пра…

— Пойдём скорее, — потащил меня за руку Охотник через дорогу. — Ну давай, показывай.

— Вон там, вроде… Ну темно было.

Мы спустились на дно котлована, и я стал бродить мимо разбросанного мусора, распинывая его ногами. Очень интересное занятие — искать вчерашний день. По захрустевшими под ботинками рожкам определил примерное место, где произошла драка. Вот только толку то? Выпавший снег хорошенько всё припорошил, скрыв даже следы крови.

— Нет тут ничего.

— Вон там, — ответил Охотник, ткнув пальцем.

Я проследил за его движением, ничего. Но Ищущий не стал дожидаться моего ответа. Он сам подошёл к небольшому холмику и стал его раскапывать. Остановившись, сосед извлёк небольшой кожаный мешочек. Ослабил завязки на нём, понюхал и довольно кивнул.

— Пыль. Держи.

Я поймал неожиданно свалившийся на мою голову лут. Повторил действие Охотника. Пахло странно — корицей, шоколадом и ванилью.

— Только нюхать её не начни. Наркомана мне под боком не хватало.

Я мгновенно отдёрнул крохотный мешочек от носа. Затянул тесёмки и несколько раз поднял мошну, пытаясь угадать вес.

— Интересно. Я знаю сколько именно там Пыли. Шестьдесят восемь грамм.

— Ничего странного. Это твоя добыча, твои деньги, поэтому и счёт им знаешь, — ответил Охотник. — Убери подальше. Тут не много, но бывает за десять грамм Пыли ограбить могут… Странно…

— Что именно?

— Ищущий без зачарованной одежды, без оружия. Голышом, с небольшой горсткой денег. И его убил обыватель. Голыми руками.

— Может он оказался не таким уж сильным?

— Ищущий, способный самостоятельно перемещаться между мирами, способный откатывать время и имеющий за спиной Лик Спасителя? Не смеши меня. С другой стороны… — Охотник задумчиво почесал голову. — После перехода в другой мир Выносливость, Мана и Заряд падают до нуля. А для того, чтобы надеть Лик могло не оказаться положительной кармы. Хотя всё равно это притянуто за уши.

— Какая разница? Надо работать с тем, что есть.

— В твоих словах есть доля правды. Ладно, раз здесь больше ничего нет… — он обвёл взглядом дно котлована. И мне показалось, что он не просто разглядывает запорошенный снегом мусор. — Надо ехать.

— Куда?

— Прикупиться. Сделать тебя хоть немного похожим на настоящего Ищущего. Тем более Пыль у тебя теперь есть.

Глава 5

Иногда каждый из нас размышлял над теорией, что родись он в другом теле и не будь связан с родственниками кровными узами, то, наверное, не общался с ними. Ещё Тургенев поднимал вопрос о взаимоотношении отцов и детей, о зашоренности одних и нежелании понимать старшее поколение других. Вот и я не был исключением.

Всё моё общение с отцом строилось таким образом. Я пытался доказать, что могу жить без его помощи. Он — что его сын великовозрастный придурок, который не понимает элементарных вещей. И разумеется, никто никому не хотел уступать. Логичным следствием таких отношений стало дистанцирование. У него отсутствовали рычаги влияния на меня, и моего властного папашу данный факт невероятно бесил. А я со временем понял, что чего бы ни достиг в жизни, для отца это будет не тем, что он хотел видеть. Так и жили.

Редкие встречи всё же происходили. Раз в месяц или около того мама собирала всю нашу семью и мы играли роль счастливых и довольных отпрысков. И так до следующего раза. И, судя по входящему, время пришло.

— Хорошо, мам, хорошо. Вечером, в шесть. Я запомнил… Не могу разговаривать, я в автобусе… По делам еду, всё, пока.

Как всегда маме хотелось знать всё, что происходит в жизни сына. Впрочем, судя по греющему уши Охотнику, ему тоже.

— Долго ещё ехать?

— Нет.

* * *

Точное местоположение «местной общины», именно так мой сосед обозначил конечную цель нашего путешествия, оставалось неизвестно. Конечно, я пробил уже в телефоне маршрут автобуса. По логике, двигались мы куда-то либо в центр, либо дальше, в старую часть города. И судя по тому, что за окном мелькнула мэрия, а Охотник даже не шелохнулся, второй вариант выглядел наиболее вероятным.

Город, как и прежде, изменился. Если резюмировать коротко — постарел. Виднелась странная лепнина каких-то чудовищ на сталинских высотках, среди людей угадывались полукровки-обыватели, а в небе, хотя это мне могло показаться, пролетело нечто явно больше обычной птицы. Самая забавная метаморфоза произошла с вывесками. К примеру, на старой, вытертой дождями доске у потрепанного здания было написано «Различные ингредиенты от производителя». А вот моё волшебное зеркало говорило, что это стандартный выносной аптечный штендер. Думается, там продаются средства помощнее аспирина.

Наконец Охотник поднялся с места, подошёл к двери, и на очередной остановке мы вышли. Как я правильно догадался, приехали в старую часть города. Дай бог памяти, как эта улица называется типа: Алексеевская, Александровская? Особого пиетета к разваливающимся купеческим домам я не испытывал, а гулять с очередной пассией гораздо лучше было в торговом молле.

— Пойдём, — кинул мне Охотник.

Мы прошли немного по главной улице, а потом свернули в какой-то двор. Время, казалось, здесь остановилось окончательно и бесповоротно. Покосившиеся крыши неодобрительно глядели сверху, щурился разбитой фарой старый ржавеющий