Вот, к примеру, про мага Талсиана еле прочитал. Почти коричневый пергамент.

— Сам посмотри, — указал Охотник на стену.

В этот самый момент к ней подошел один из игроков. Оглядел объявления и сорвал одно. И случилось странное. Листок вроде раздвоился. Теперь он оказался одновременно и в его руке, и на стене. Первый осветился и исчез, а последний стал темнее. Всё ясно. Таким образом можно понять, какие поручения пользуются повышенной популярностью.

— Почему бродячего домового и чертей не берут? Листы почти белоснежные.

— За десять грамм бегать по городу? — сделал кислую мину Охотник. — Своё время дороже.

— Ну так можно набрать кучу листков и всего делов-то. Оказался случайно в нужном районе и…

— Ты не самый умный. Одновременно можно взять не больше десяти поручений. И тут остался мусор, самый неходовой. Вот утром придёшь, можно в черте города за день до сорока-пятидесяти грамм при нужном усердии набрать. Причём, не подвергая себя опасности.

— Охотник, старый кабирид, я лет сто тебя не видел! — направился к нам один из архалусов.

Мой сосед отвлёкся, а я быстро подошёл к стене и сорвал два поручения, относящиеся к нашему городу. Листы легонько вспыхнули и исчезли. Зато справа от меня на несколько секунд появилось две полупрозрачные строчки: Черти, Бродячий домовой.

Охотник обернулся, поэтому пришлось сделать вид, что разглядываю доску. Он быстро распрощался с архалусом и подошёл ко мне. Явно собирался что-то спросить, поэтому я заговорил первым. Давно известно: лучшая защита — это нападение.

— Почему на некоторых висит вердикт убить, а на других изловить или поговорить.

— Из-за соотношение разумности существ. К примеру, черти они… черти. С ними бесполезно разговаривать. А вот тот же домовой или великан вполне разумны. Тут уж все зависит от тебя. Не думай, что Стражи суровы. Они стараются быть справедливыми.

— Хорошо. А за убийство злых существ повышается карма?

— Если ты выполняешь поручение, то нет. Тогда весь груз ложится на тех, кто выдает эти задания. Осмотрелся?

— Да вроде.

— Тогда пойдём. Собственно, самое важное ты увидел. Со временем лучше изучишь это место. Про законы Отстойника тебе рассказали. Теперь слушай негласные правила. Пока старайся не вступать первым в разговоры. Ты не знаешь, что может оскорбить архалуса или аббаса. Не дерзи. Лишний раз не шути. Не все поймут. И вообще, старайся никого не раздражать.

— Если я за домом каким-нибудь тихо повешусь это никого не будет раздражать?

— Вот об этом я и говорю. Не шути. Конфликт спровоцировать легко. Некоторые Ищущие намеренно идут на это.

— Как тут скучно жить.

— Что у тебя с работой? — не обратил внимание на моё высказывание Охотник.

— Всё отлично. Завтра выхожу.

— Кем трудишься?

Вот тут мне впервые за всё время стало стыдно. С одной стороны — нет плохих профессий. Тот же дядя Коля не белокостный. С другой — мне хотелось произвести впечатление на Охотника. Но, что называется, не судьба.

— Грузчик-комплектовщик.

— График работы?

— С десяти до семи.

— Увольняйся.

— Вот так просто?

— У тебя не будет времени, чтобы развиваться. И Игроком, даже на побегушках, можно заработать в разы больше. Или ты идейный грузчик?

— Насчёт идейного это прикол? — не понял я.

— Конечно, не один же ты умеешь шутить, — не дрогнул ни мускул на лице соседа. — Многие Игроки в Отстойнике «работают». То есть, где-нибудь числятся. Чтобы не привлекать ненужное внимание.

— Хорошо, обмозгую что и как. Кстати, есть вопрос. В «Харчевне» предлагали расплатиться либо пылью, либо рублями. А можно как-нибудь одни обменять на другие? У меня как раз с самой обычной наличностью сейчас проблемы.

— Конечно, — кивнул Охотник.

Мы вернулись на площадь и направились к маленькому круглому ларьку. В таких обычно продают билеты на разные мероприятия. Сверху висела грифельная доска, на которой был изображен курс разных валют. Ничего себе, за один грамм нынче давали 814 деревяненьких…

— Нам Пыль на рубли, — сказал Охотник.

За зарешечённым окошечком появились крохотные рычажные весы. Лица менялы я не видел. Но раз дядя Коля стоит рядом… Достал мешочек с пылью, отсыпал десять грамм. После недолгого колебания, получил деньги. Даже мелочь выдали, прям как в аптеке.

— Мне пора, — Охотник говорил не глядя мне в глаза, а осматриваясь по сторонам. — Если разберёшься с делами до двенадцати, заходи. Если нет, то до послезавтра. Удачи.

Он пожал руку и пошёл в сторону выхода из общины. И тотчас за ним двинулось две фигуры. Один из них, судя по оранжевым руками, тот самый Эреол. Всё произошло так быстро, что я даже не успел среагировать. По-хорошему предупредить бы Охотника? Вот только трёх секунд тут не хватит. Привлеку лишь внимание. А рисковать собственной шкурой ради соседа я ещё не был готов.

Вытащил телефон, чтобы позвонить. Однако сеть так и не появилась. Чёрт, чёрт. Выбежал в проулок за Игроками, но там уже никого не было. Добежал до выхода из общины и чуть не закричал от радости. Две палочки из трёх. Хоть как-то. Набрал Охотника. Телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Дьявол!

Как-то неприятно на душе. Остаётся лишь надеяться, что дядя Коля не только производил впечатление матёрого волка, но таковым и являлся. Я поглядел на часы. Почти три. Надо заскочить домой, сполоснуться, а потом дуть к родителям. Потому что, если я опоздаю, то даже смерть мне может показаться лишь лёгким недоразумением.

Глава 7

Самое трудное для родителей — принять взросление ребёнка. Серьёзно воспринимать его решения, мириться с ошибками из-за отсутствия опыта, разговаривать не снисходительно, а как со взрослым человеком. Кто-то может переболеть этим, когда ребёнку шестнадцать лет, кто-то после двадцати, моя мама всё ещё считала, что я по-прежнему её маленький мальчик.

— Серёженька, ты похудел что ли? Цвет лица какой-то нездоровый.

«Ну конечно, я же корл», — чуть не вырвалось у меня. Оглядел прихожую. Судя по обуви, сёстры уже в сборе. Дашка понятно — ей всего семнадцать, она ещё живет с родителями. Но здесь уже оказалась вечно опаздывающая Лилька. Даже неудобно. А это что за замызганные кирзачи? Я вопрошающе посмотрел на маму.

— Дядя Дима с экспедиции приехал.

Вот эту новость я воспринял с гораздо большим энтузиазмом. Среди нудных друзей отца дядя Дима был единственным светлым пятном, которое я запомнил с детства. Он врывался в нашу серую обыденную жизнь, дарил кучу подарков или попросту интересных штук с экспедиций и вновь пропадал. Работал дядя Дима геологом и являлся тем редким человеком, который свою работу любил.

Поэтому в зал я вошёл с