— Канон сохранён, сэр, — заключил Джарвис. — Петтигрю сбежал, Сириус скрывается, события движутся по книге.

— Но... как возможно? Я думал, моё вмешательство всё разрушит.

— Возможно, некоторые события... фиксированы. Даже при вашем присутствии.

Я осмотрелся и с удивлением осознал, что впервые за долгое время не чувствовал чужих мыслей в затылке. Ни навязчивого дыхания Петтигрю, ни его страха, ни вины. Только я. Только мы. Только тишина... и лёгкое урчание Крысахалка внутри: спокойное, неагрессивное. Он спал. И впервые — не в клетке.

И ещё что-то... Я заметил на осколке Амулета то, чего раньше не было, тонкую зелёную царапину, пересекающую кристалл.

Амулет слегка поблёскивал... но теперь в его центре пульсировала тонкая царапина, как микротрещина в стекле. И каждый раз, когда я на неё смотрел — сердце замирало. Потому что она дышала. Зелёным светом, в такт с моим пульсом.

Физический символ Крысахалка, соединяющий нас.

Теперь я иногда ловил себя на странных ощущениях: вспышки ярости при виде несправедливости, мгновения когда когти слегка удлинялись, шерсть на загривке вставала дыбом. В голове иногда звучали простые мысли: "Раздавить... защитить... уничтожить..."

Но это больше не пугало. Это было принятие новой реальности.

Последние недели учебного года я наблюдал за событиями со стороны. Гарри и Гермиона спасли Сириуса с помощью маховика времени, наступали каникулы, жизнь возвращалась в норму.

Я подслушал разговор Люпина с Гарри в кабинете профессора:

— Эта карта... она иногда ошибается, — говорил Люпин, держа Карту Мародёров.

— В каком смысле? — спросил Гарри.

— Например, здесь одновременно написано 'Питер Петтигрю', 'Короста' и... что-то ещё, — он указал на точку в коридоре. — Имя рваное, нечитабельное, словно карта не знает, что это за существо.

— Может, ошибка? Или последствия произошедшего в хижине?

— Возможно, — задумчиво произнёс Люпин. — Или карта показывает то, что мы ещё не готовы понять.

Я не знал, что Гермиона скажет после всего увиденного. Но её взгляд при встрече говорил: я всё видела. И пока — молчала. Этого было достаточно.

В последний день перед отъездом я сидел на берегу озера, наблюдая закат. Дождь только закончился, оставив лужицы на камнях.

Заглянув в одну из них, я застыл. Вместо своего отражения я увидел огромную зелёную морду с яркими глазами. Крысахалк смотрел на меня из воды.

— Ты... не хочешь просто крушить? — мысленно спросил я, не надеясь на ответ.

Но ответ пришёл, низкий и грохочущий, как далёкий гром:

— КРЫСАХАЛК... ХОЧЕТ СПОКОЙСТВИЕ. БОЛЬШЕ НЕ БЫТЬ ЗАПЕРТЫЙ.

Я понял. Под яростью и силой скрывалось простое желание: свобода. То же, чего хотел я сам.

— Мы больше не заперты, — тихо сказал я. — Теперь мы свободны. Оба. Все трое.

Отражение моргнуло и растаяло, снова став обычной крысой. Но что-то изменилось. Впервые лапы не дрожали. Дыхание ровное. Одно.

Я поднял взгляд к Хогвартсу на холме. Впереди ждал новый год. Турнир Трёх Волшебников. Возвращение Волдеморта. Испытания, для которых понадобятся Джарвис, Плащ и Крысахалк. Все мы.

Глава 5. Портальная поддержка Турнира

Если и существует что-то хуже, чем быть крысой, то это быть крысой с похмельем. Конечно, технически я не пил, но как еще назвать это ощущение после трансформации в Крысахалка? Голова гудит, все тело ломит, а от каждого звука хочется заползти под пол.

— Биометрические показатели в норме, сэр, — сообщил Джарвис, и его голос звучал как колокол в моей измученной голове. — Остаточные эффекты трансформации будут наблюдаться еще приблизительно 18 часов.

— Замечательно, — пробормотал я мысленно, пытаясь выкарабкаться из-под подушки Рона.

Лето после событий в Визжащей хижине было... непростым. Тело все еще помнило фантомную боль трансформации, а сознание помнило шок от отделения Петтигрю. Это как заново родиться, только в том же самом теле, но с меньшим количеством голосов в голове. С одной стороны, облегчение. С другой, выяснилось, что Крысахалк никуда не делся. Он просто... эволюционировал. Теперь его присутствие ощущалось глубже, спокойнее. Иногда я просыпался с затылком, покалывающим от зеленоватых мыслей, не моих, но уже и не совсем чужих.

— Мы достигли значительного прогресса в контроле над мини-трансформациями, — напомнил Джарвис. — 76% успешных тестов.

И это правда, целое лето тренировок дало результаты. Теперь я мог вызывать частичную трансформацию — увеличение силы, зеленый оттенок глаз, незначительный рост — без потери сознания. Полезный навык, если твоя обычная форма весит 250 грамм и может быть раздавлена случайно брошенной книгой.

Плащ нежно потрепал меня по уху. Он стал моим постоянным компаньоном, причем неожиданно заботливым. Кто бы мог подумать, что кусок красной ткани может проявлять такую... эмпатию?

Сегодня в Норе была особенная суета: Рон носился по комнате, запихивая вещи в рюкзак, близнецы устроили какой-то взрыв внизу, а мистер Уизли нервно поглядывал на часы.

— Финал Чемпионата мира по квиддичу? — уточнил я у Джарвиса.

— Подтверждаю, сэр. Ирландия против Болгарии. Согласно вашим знаниям канона, Ирландия победит, но Крам поймает снитч.

Я фыркнул. Канон. После отделения от Петтигрю я чувствовал себя увереннее в отношении будущего, потому что события третьего курса завершились практически так же, как в книгах, несмотря на моё активное вмешательство. Может быть, некоторые точки истории действительно фиксированы?

— Рон! Тащи свою крысу и спускайся! — крикнула миссис Уизли снизу. — Мы опаздываем!

Рон схватил меня, бесцеремонно засунул в карман куртки и побежал вниз. Только благодаря Плащу, быстро зацепившемуся за ткань кармана, я не вылетел на повороте лестницы.

— Несколько более деликатный транспорт был бы кстати, — пробормотал я, вцепившись когтями в ткань.

— Учитывая средний возраст и обстоятельства, сэр, мастер Уизли проявляет максимально возможную заботу, — отметил Джарвис с ноткой сарказма.

Поездка к месту портключа, сам перенос (ощущение крючка, дергающего за пупок, оказалось ещё хуже для маленького крысиного тела) и прибытие в кемпинг смешались в калейдоскоп тряски и запахов, а палатка Уизли пахла кошками и чем-то ещё, о чём лучше не думать.

Я провел день, исследуя окрестности, прячась от Живоглота (который, казалось, проявлял ко мне странный интерес, граничащий с подозрением) и наблюдая за подготовкой к матчу. Гарри выглядел счастливым, что было редкостью. Но я замечал, как он порой потирает шрам.

— Джарвис, сканирование возможно?

— Ограниченно, сэр. Но фиксирую повышенную активность в районе его шрама. Вероятно, связь с Волдемортом активизируется.

— Сны, — кивнул я. — В книге