При упоминании этого имени я снова почувствовал рывок в груди. Не моя часть наполнилась таким первобытным ужасом, что я задрожал.

Гарри, очнувшийся после обморока, выглядел бледным. Но когда он посмотрел в мою сторону, его взгляд задержался на мне.

— Рон, — тихо сказал он, — твоя крыса... её глаза только что были зелёными?

— Чего? Не говори ерунды, у Коросты чёрные глаза.

Глаза. Чёрт. Поверхностное проявление Крысахалка.

Гермиона изучала меня. Она смотрела так, будто пересчитывала мои пальцы.

Первые недели в Хогвартсе прошли относительно спокойно, если не считать голоса Петтигрю, который всё чаще прорывался в сознание по ночам.

— Ваше состояние ухудшается, — констатировал Джарвис, когда я укрылся в своём тайнике в стене. — Сознание Петтигрю набирает силу, особенно во сне и при стрессе.

— И что предлагаешь? — я нервно теребил Плащ.

— Разработал предварительный протокол стабилизации, — Джарвис вывел схему, напоминавшую чертеж магического эксперимента на стероидах. — Нужно создать бэкап вашей личности.

— Бэкап личности? — я скептически дёрнул усами. — Звучит как дипломная по рунической технике, сданная на трояк.

— Теоретически возможно. Используя принципы магической трансференции плюс энергия Амулета. Улучшенная версия Омута Памяти.

Звучало безумно, но отчаяние не оставляло выбора. В течение следующих дней, пока замок спал, мы создавали «якорь идентичности», крошечный кристалл, который должен был сохранить мою личность.

— Фокусируйтесь на ключевых воспоминаниях, — инструктировал Джарвис, пока я концентрировался на мини-портале между сознанием и кристаллом. — Эмоциональные якоря, основы личности, ключевые знания.

Оранжевые искры Амулета танцевали, формируя портал, через который серебристый дым перетекал в кристалл.

Кристалл засветился зелёным, вместо ожидаемого оранжевого.

— Это нормально? — спросил я обеспокоенно.

— Неожиданный результат. Сканирование показывает, что вместе с вашими данными передалась частица... Крысахалка.

— Что? Он же просто проявление стресса, а не отдельная личность!

— Возможно, следует пересмотреть эту гипотезу, — Джарвис звучал встревоженно. — Крысахалк становится полноценным аспектом вашей личности.

Свечение угасло, но кристалл больше не был прозрачным. Внутри пульсировала крошечная зелёная искра, словно живое сердце. Я спрятал его в тайнике, тщательно замаскировав.

— Нам нужна система раннего предупреждения, — сказал я, возвращаясь в кровать Рона. — Что-то, сигнализирующее о приближающейся потере контроля.

— Предлагаю тактильные сигналы. Плащ может вибрировать при критическом пороге активности Петтигрю.

Плащ слегка затрепетал в знак согласия, проявляя всё больше признаков самосознания.

Я оставил несколько "якорей памяти" в ключевых местах замка, метки, видимые только мне, которые активировали бы воспоминания в случае амнезии после трансформации.

В одну из ночей я проснулся от звука. Сквозь щель в пологе кровати я увидел Гермиону, поднимающуюся по лестнице в мужскую спальню.

"Странно", — подумал я, — "Девочкам же нельзя сюда".

Но это была она. Осторожно приблизившись к кровати Рона, она посмотрела прямо на меня. Я замер, притворяясь спящим.

— Знаю, что ты не спишь, — тихо сказала она. — И знаю, что ты... необычная крыса.

Я приоткрыл глаза, сдаваясь.

— Рон думает, что с тобой что-то не так из-за Египта, но я видела твои глаза, — она запнулась. — Они иногда становятся зелёными. И ты смотришь на доску во время уроков, будто читаешь. Обычные крысы так не делают.

Я застыл в нерешительности. Часть меня хотела подтвердить её догадки. Другая напоминала о необходимости тайны.

Гермиона вздохнула и достала из кармана халата кусочек сыра.

— Может, ты просто голодная... но всё равно — странная крыса, — она положила сыр рядом. — Не беспокойся, я никому не скажу. Пока.

Когда она ушла, я уставился на сыр, ощущая странное тепло. Кто-то заметил меня. Настоящего. И не испугался.

Время шло. Осень сменилась зимой. Голос Петтигрю становился отчётливее, особенно после уроков Защиты, которые вёл Люпин. Каждый раз, когда Ремус смотрел в мою сторону, я чувствовал, как сознание Петтигрю содрогается от страха и вины.

А потом Сириус Блэк проник в замок на Хэллоуин.

Я был с Роном в Большом Зале, когда объявили, что все ночуют там. Паника Петтигрю достигла такого уровня, что меня затрясло.

— Активность Петтигрю: 54%, — предупредил Джарвис. — Рекомендую покинуть общественное место.

Я выскользнул из кармана Рона и спрятался под столом. Зелёные пятна расплывались, дыхание стало прерывистым.

— Глубокие вдохи, сэр, — Джарвис звучал как сквозь вату. — Вы — не Петтигрю. Вы — не Короста. Вы — вы.

Паника постепенно отступила, но я понял: время на исходе. Скоро Петтигрю вырвется, или я превращусь в Крысахалка. События перестанут следовать канону.

Следующие недели я существовал в постоянной тревоге. Каждый шорох казался шагами Сириуса, каждая тень казалась его силуэтом.

А потом появилась Карта Мародёров. Гарри получил её от близнецов и теперь мог видеть всех в замке. Включая меня, Питера Петтигрю.

— Сэр, критическая ситуация, — Джарвис вывел схему замка с мигающей точкой. — Вероятность обнаружения Поттером имени "Питер Петтигрю" на карте: 87.3% в ближайшие две недели.

— И что делать? — я лихорадочно соображал в своём тайнике.

— Подготовиться к неизбежному. Финализировать протоколы восстановления и разработать стратегию на случай... трансформации.

Всё произошло в ночь после рождественских каникул. Я дремал у Рона, когда Плащ внезапно затянулся вокруг меня так туго, что я проснулся.

— Опасность, — прошипел Джарвис. — Объект приближается.

Я услышал тихий скрип половиц. Кто-то был в спальне. Кто-то чужой.

В лунном свете вырисовалась высокая фигура над кроватью Рона. В руке — блестящий нож.

Сириус Блэк.

При виде него что-то взорвалось в моей голове. Паника и отчаяние, но не мои. Петтигрю рвался наружу с такой силой, что я едва сдерживался.

— Си...ри...ус, — прохрипел я, не понимая, мой это голос или нет.

Рон проснулся и закричал. Сириус отпрянул и бросился прочь. Спальня взорвалась шумом: крики, свечи, хлопанье дверей.

Гермиона прибежала на шум и застыла, глядя на меня расширенными глазами. В этот момент я понял: мои глаза светились зелёным. Она видела.

— Рон, — прошептала она, когда суматоха улеглась, — твоя крыса... с ней точно что-то не так.

— Отстань от Коросты! — огрызнулся Рон. — Ей и так досталось от психа с ножом!

Но Гермиона не отставала. В следующие дни я замечал, как она наблюдает, делает заметки, шепчется с Гарри.

Как-то раз я услышал, как она говорит Рону:

— Ты уверен, что это просто крыса? Она ведёт себя слишком... осмысленно. Смотрит на доску, будто читает. И эти зелёные вспышки в глазах...