— Но я не знаю адреса, — она буквально почувствовала, как у неё за спиной Александр закатил глаза.

— Зачем же писать такое длинное письмо, если не знаешь адреса где они могли укрыться? Может, хотя бы предполагаешь, где они могут быть?

— Совсем нет, я думала, вы знаете, раз предлагаете им написать.

— Но ты подумай...

— Да, хватит уже ломать комедию, — Александр не выдержал и взорвался, — она просто измывается! Софи с самого начала понимала, что ни черта мы не знаем! Никто бы в здравом уме не стал бы с такой подробностью описывать рисунок на шторах!

Софи неожиданно для себя вспыхнула:

— Не нравится ему, видите ли, мои письма! Я их не тебе пишу!

— Ой, а мне и не нужно! Но и измываться тоже не надо! У тебя есть всё, что можно только пожелать, но ты неисправима.

— Я-то не исправима? Я всего лишь хотела узнать, что происходит! Но куда уж там, это всё не для моих ушей, вы сами всё решите, а мне сидеть и делать что говорят!

— Ну, попробуй не сидеть и не делать, посмотрим, что выйдет! И так поперлась в этот Озёрный край, когда должна была сидеть на месте!

Они продолжали ссориться и кричать. Софи хотелось устроить бунт, но, увидев лицо старого графа, она по-настоящему испугалась и бросилась вверх по лестнице. Что его так разозлило? Они и раньше спорили с Александром, и, по сути, ничего такого не произошло. Письмо было не более чем детская проказа, а дальше она ничего такого и не сказала. Да, они кричали друг на друга с Александром, но это же просто ссора. После таких они обычно быстро мирились, что же тогда его так разозлило? Что она повысила голос на драгоценного сыночка? Или что-то еще, что ему в ней не нравится?

Софи пробыла в своей комнате до самого вечера. Она стояла перед окном, наблюдая, как шар солнца медленно скрывается за горами, окрашивая всё вокруг в золотой. В комнату негромко постучали, и в дверях появился Александр.

— Давай поговорим.

Ответа не последовало, и молодой человек, закрыв дверь, подошел ближе и уперся о столбик кровати рукой.

— Почему ты целый день сидишь тут?

— Читаю книгу, — Софи подошла к столу, взяла книгу и открыла на первой попавшейся странице, — ты что-то хотел?

— Хотел попросить тебя больше не измываться.

— Я и не измываюсь, это ты измываешься.

— Чем же?

— Зачем весь этот цирк? Все здесь прекрасно понимают, что я пленница.

— Ты не пленница, Софи, — он подошел ближе.

— Да, тогда давай я пойду погуляю за воротами.

— Нет, там опасно.

— Елена тоже так говорила... А я не боюсь... — она перешла на шёпот.

— Но я за тебя боюсь...

Он стоял уже совсем близко и взял её за руку. Она подняла голову, в такие моменты в хороших романах главный герой обычно целует возлюбленную. Александр наклонился к ней, Софи терпеливо ждала прикосновения губ, но...

В дверь постучали, возвращая их к реальности.

— Войдите, — раздражённо произнес Александр, отходя в сторону.

Зашла служанка с подносом.

— Её светлость сказала, что вы неважно себя чувствуете, Ваше Высочество, и приказала принести ужин в комнату.

— Как мило с её стороны, — холодно отозвалась Софи.

Женщина поставила поднос на столик и удалилась.

— Видишь, я неважно себя чувствую, вот и сижу здесь.

Он закатил глаза.

— Если хочешь, можешь спуститься вниз.

Софи села за стол.

— Не хочу, буду ужинать в одиночестве в своей камере, как и положено пленной.

— Неплохие у тебя представления о камерах, — он сел напротив и взял с подноса кусочек хлеба, — оказывается, я много лет жил в камере.

— Выходит, что так, — Софи отрезала маленький кусочек мяса и отправила в рот. Александр жевал хлеб, задумчиво глядя на неё. Ей хотелось, чтобы он подольше не уходил, говорил с ней. — У вас хороший повар.

— Да, мы держим его специально, чтобы кормить пленных.

— Это так заботливо с вашей стороны.

— Мы всегда очень предупредительны.