на ограде, Надишь посмотрела на Джамала снизу-вверх. Кажется, сегодня он впервые был с ней абсолютно искренним, показал, что собой представляет. Челюсти Джамала яростно ходили — он все еще продолжал жевать. При каждом движении его скулы обрисовывались четко, словно лезвия под кожей.

— Что с тобой? — спросила она вдруг. — Ты сильно похудел.

— А ты за меня беспокоишься?

— Я бы хотела, чтоб ты сдох в муках, — ровно произнесла Надишь. — Нет, не беспокоюсь. Я просто хочу знать, что с тобой.

— Все прекрасно. И с каждой минутой лучше, — Джамал исчез в ночи.

* * *

Вероятно, где-то было правильное решение, то, что позволит уклониться от Джамала, не поставив при этом под удар Ясеня. Но Надишь не могла его найти. Она не спала всю ночь, у нее раскалывалась голова, она совершенно обессилела. Когда Джамал явился к ней утром, она распахнула дверь и посмотрела на него тусклыми, запавшими глазами.

— Этой ночью я буду дежурить со своим врачом.

— Хирургом?

— Да, хирургом.

— Тогда уже сегодня. Отлично.

Джамал вошел и сел на кровать. Надишь постаралась не думать об этом. Она отошла в угол, поближе к двери, наблюдая за Джамалом из полуоборота. Он не жевал, но выглядел усталым и помятым. Черные кудри, неопрятные и влажные от пота, падали на лоб. Судя по всему, Джамал тоже не сомкнул глаз этой ночью.

— Что конкретно я должна сделать?

— Обеспечь мне доступ в здание. С остальным я разберусь сам.

— Не представляю, как это выполнить.

— Я ходил туда вчера, осматривался. Решетки на окнах массивные, пилить — не вариант. Слишком шумно, да еще и искры. А вот замки, скрепляющие створки… с ними ты можешь мне помочь.

Все ключи, в том числе от замков на оконных решетках, хранились на посту у дежурной медсестры. Второй комплект ключей располагался в нижнем ящике стола Ясеня. Заполучить нужный ключ не составит проблем.

— Да, теоретически, — разум Надишь отказывался верить в то, что сейчас она планирует ограбление собственной больницы вместе с человеком, которого ненавидела больше всего в жизни. Однако именно это и происходило. — Вот только исчезновение ключа могут обнаружить. Это рискованно.

— Красть ключ не нужно. Просто отопри замок, оставь его висеть на решетке, а ключ верни на место.

— Это тоже рискованно. Вдруг кто-то заметит, что замок открыт?

— Не в ночное время, когда видимость ограничена.

— Если грабитель проберется внутрь таким образом, тот факт, что у него есть сообщник в больнице, станет очевиден.

— Нет, если мы похитрим.

— О чем ты?

— Замки хорошие, надежные, но не уникальные. Есть у меня один приятель… он хорошо шарит в замках… и в методах их взлома.

— Кто он — вор-домушник? — нахмурилась Надишь.

— Типа того. Так что я решил его навестить. Он помог мне раздобыть точно такой же замок и вскрыл его при мне. Это заняло порядка получаса. На месте я бы такое делать не решился — поймают, пока возишься, да и навыков у меня недостаточно. Однако зачем такие сложности, если есть простой путь…

— Предлагаешь осуществить подмену? — догадалась Надишь.

— Именно. Ночью я принесу заранее взломанный замок с собой, а тот, что ты любезно откроешь для меня, положу в карман и унесу. С окном я разберусь — у меня есть стеклорез. По итогу полиция будет искать взломщиков.

— Нет, если выяснится, что те ключи, что имеются в больнице, не подходят к замку на решетке.

— Ключи тоже можно подменить. Я тебе их выдам. От прежних избавишься.

— Когда ты придешь?

— Вскоре после полуночи. Значит, к двенадцати ты должна все подготовить. Дело за малым: скажи мне, в какое окно я должен влезть.

— Такое количество препаратов ты сможешь отыскать только в аптечном пункте. Окно выходит на левую торцевую часть здания. Их там всего два. Тебе нужно правое. Большой серый металлический шкаф, верхняя полка… — голос Надишь звучал бесцветно, словно к ней подключили трубки и выкачали все эмоции. — Вот только шкаф тоже заперт.

«Я совершаю ужасную ошибку», — подумала она. Но уже не могла все это остановить.

— Со шкафом я справлюсь. Уже разжился отмычкой. К тому же в помещении у меня будет время, чтобы спокойно разобраться.

— Как только этот твой преступник получит свое… какая у меня гарантия, что спустя несколько месяцев он не вернется с требованием пополнить его запасы? — задала Надишь всю ночь промучавший ее вопрос.

— А в жизни вообще ничего не гарантировано, — пожал плечами Джамал.

Надишь понимала, как глупо верить обещаниям такого человека, как Джамал. Но ею двигало отчаяние, поэтому она все-таки потребовала:

— Обещай не трогать моего доктора.

— Обещаю.

«Я это сделаю, — подумала Надишь. — А затем, прямо на следующий день, соглашусь на предложение Ясеня о замужестве. Мы уедем в Ровенну сразу, как появится возможность. И там я буду умолять Ясеня не возвращаться в Кшаан. Если потребуется, я даже готова втихую перестать пить таблетки и забеременеть, как поступила та девушка с Лесем. Лишь бы зацепиться в Ровенне… удержать Ясеня подальше от опасности…»

— Аптечный пункт по ночам пустует. Дверь, ведущая в здание больницы, заперта. Ты берешь что тебе надо и уходишь. Никого не видишь, никого не трогаешь. Понял, Джамал?

— Понял. Кого и зачем мне трогать? — Джамал бросил на нее недоуменный взгляд. — Мне нужны только лекарства.

Но Надишь было страшно и беспокойно.

— Хорошая девочка. Послушная, — похвалил Джамал перед уходом и склонился к ней, пытаясь поцеловать в лоб.

Надишь отшатнулась. Тогда Джамал с силой стиснул ее голову и силком поцеловал в губы.

— Какая ж ты недотрога сегодня. Так сразу и не подумаешь, что шалава.

* * *

Надишь любила больницу. Ей нравилось это старое, чуть обветшалое здание с лепниной, одновременно строгое и неуловимо романтичное; длинные больничные коридоры с покрытым линолеумом полом и стенами, выкрашенными практичной масляной краской; большие прямоугольные окна с широкими подоконниками; круглые потолочные светильники и специфический больничный запах. Учитывая, что это было место, где она проводила большую часть времени, ела и принимала душ, она давно воспринимала его как дом. Тем горше ей было осознавать, что она намерена совершить предательство.

Голова так и трещала. Наплевав на несовместимость с принятым ранее ибупрофеном, Надишь выпила еще и таблетку кеторола. Кеторол подействовал. И все же вид у Надишь был жалкий, и Ясень обратил на это внимание.

— Ты ужасно выглядишь.

— Спасибо за комплимент, мерзкий докторишка.

— Если бы у тебя была семья, я бы решил, что кто-то из них умер.

— Хорошо, что у меня никого нет. А то я бы расстроилась.

— Это из-за Леся?

— Да, — Надишь кивнула, вцепившись