Надишь судорожно вцепилась в край ограды. Да, она купила эту коробку промедола в удаленной от больницы аптеке. Однако в аптеках велись собственные журналы учета наркотических препаратов. Фармацевт забрала рецепт и сохранила его согласно правилам. Полиции не составит труда разыскать его. Надишь хорошо знала угловатый минималистичный почерк Ясеня и подделала его весьма убедительно. В лучшем случае полиция сумеет распознать подделку и под суд пойдет Надишь. В худшем — Ясеню придется отвечать за то, чего он не делал. И при любом раскладе у него возникнут проблемы. Его репутация пострадает. Он может и вовсе лишиться должности, учитывая, что бланк с его личной печатью утек при странных обстоятельствах и был использован в преступной деятельности. Только сейчас Надишь осознала, как подставила Ясеня. Ее подбородок начал дрожать.

— Хорошо, я не пойду в полицию, — угрюмо признала она. — Но и ты не пойдешь первым. Ведь если ты сунешь им эту коробку, тем самым разоблачишь и себя. Я обдумывала ту ситуацию с обожженным. Его упорное нежелание обращаться в больницу, несмотря на риск для жизни, уже тогда показалось мне странным. Та твоя фраза, что у врачей есть все ориентировки, навела меня на мысль. Ты обманом заставил меня лечить преступника, находящегося в бегах, Джамал! Раз я попаду под раздачу из-за промедола, я обязательно расскажу им об этом! В любом случае ты не заставишь меня вынести шкаф лекарств, угрожая мне одной коробкой! Мне проще сесть на два-три года, чем на тридцать. Так что делай со мной что хочешь, помогать я тебе не буду!

— Ты не знаешь, на что провоцируешь меня. Осторожнее, Надишь. Загнанный в угол зверь опасен.

— А что ты сделаешь, убьешь меня? — горько спросила Надишь.

Она не знала, готов ли Джамал действительно пойти на убийство. Какая-то часть ее разума все еще отрицала, что он способен так поступить с ней. В то же время он уже совершил такое, что она не могла представить и в страшном сне. Однако едва ли он прямо сейчас набросится на нее и начнет душить. Ее смерть ему невыгодна — ведь мертвая Надишь уже точно не окажет ему содействие. Он будет мариновать ее еще хотя бы несколько дней, пытаясь добиться своего, прежде чем окончательно решит, что с ней делать. Так что на этот вечер она в безопасности. А потом…

Она спрячется у Ясеня. Тот предлагал ей отдохнуть, с недельку пожить в его квартире, и Надишь воспользуется этим предложением. Джамал не будет знать, где ее искать. Да даже если бы и знал, в ровеннский район он не полезет. Пока она отсиживается в квартире Ясеня, что-то поменяется. Скорее всего, нервы Джамала не выдержат и он ударится в бега, избавив ее от себя. Либо же тот уголовник приведет угрозу в исполнение, устранив Джамала навсегда… и это даже еще лучше, признала Надишь с холодным озлоблением. Она никогда не думала, что может быть настолько циничной, однако воспоминания, как Джамал прижимал ее к кровати, убивали любое ее чувство, кроме ненависти.

— Я читаю мысли по глазам. Думаешь, схоронишься у своего любовничка? — хмыкнул Джамал, и Надишь нервно вздрогнула. — Не получится. Я все знаю, Надишь.

— Что ты знаешь? — уточнила Надишь, обратив лицо в маску.

— Что ты лгала мне! Вся эта история про изнасилование… что он тебя запугал, что он лучший друг главного врача… что у вас все закончилось… ни слова правды! А ты высоко метишь, Надишь. Обычный хлюпик в белом халате тебя не устроил. Захомутала начальника. Надеешься стать королевой улья? Решила, что он возьмет тебя в кружок богоизбранных? А? А?!

Надишь молчала, едва ощущая боль в стиснутых челюстях.

— Да ты не молчи, не стесняйся, расскажи все лучшему другу. Мне вот интересно: он тебя только в своей квартире сношает, или на работе тоже? Где-нибудь в подсобке, среди швабр и метел? Какая же ты дура, Надишь, — рассмеялся Джамал. — Потаскушка безмозглая. Он же тебя ни во что не ставит. Истреплет и на помойку выкинет. А ведь я когда-то считал тебя приличной девушкой. Скучал по тебе, думал, что ты мне нравишься — вспоминать смешно. Жениться на тебе я бы не женился, но хорошо бы к тебе относился…

Надишь вцепилась зубами в костяшку пальца, пытаясь сдержать вопль. По субботам, когда она направлялась к автобусной остановке, большая часть ее пути приходилась на узкую, едва ли пригодную для проезда транспорта дорогу… Местный пейзаж был скуден, солнце светило ярко, вокруг было тихо — проследить за ней так, чтобы она не заметила, было весьма проблематично. Но в будни, в оживленном, освещенном центре города, где сновали машины, ездили автобусы, ходили пешеходы, осуществить наблюдение было куда проще. Осознавая это, Надишь предпочитала не ездить к Ясеню после работы. Однако в последние две недели она так сильно в нем нуждалась, что регулярно срывалась… роковая ошибка. Ко всему прочему, Ясень носил очки, что делало его внешность приметной. Каждый день через больницу проходили сотни пациентов… выяснить, как зовут рыжего доктора в очках, было несложно.

— Так вот, Надишь… я собственно к чему. Ты-то сама, может, и притаишься, да только твой любовничек продолжит ездить на работу. Время сейчас такое… опасное. Многие уже пострадали. Вдруг и ему не повезет? Остановят его где-нибудь. Обольют зажигательной смесью, да и чиркнут спичкой. Пылать будет в ночи, как факел.

— Ты ему угрожаешь? — встрепенулась Надишь.

— Что ты. Просто говорю, что может случиться.

Надишь вдруг потеряла контроль над челюстями, и они разразились громким стуком.

— Я… я могу его предупредить.

— И что же он сделает? Сядет на первый самолет и сбежит в свою Ровенну? Ой ли. Он ведь такой занятой тип. На нем большая ответственность. Вот уж за что ровеннцев не упрекнуть, так это за то, что они относятся к делу пренебрежительно. За Кшаан как взялись — так триста лет не отпускают.

Надишь и сама понимала, что Ясень не бросит больницу. Во всяком случае, так резко.

— Нет, он потащит тебя в полицию. И там ты начнешь рассказывать… а затем они приволокут меня… и я тоже начну рассказывать. Как ты думаешь, после всего того дерьма, что всплывет на поверхность, каковы твои шансы не сесть в тюрьму, удержаться на работе, остаться с любовником? Я дам тебе подсказку, — Джамал сложил пальцы в колечко: «ноль». — Что-то припозднился я. Приятно с тобой болтать, но мне еще до дома добираться. Ты пока думай, выбирай — у тебя вся ночь впереди. С утра я приду, обсудим, — Джамал встал.

Сидя