осыпая благоухающими цветами. У Темпл-Бара развернулось действо с Иоанном Крестителем и Святым Агнцем в диком краю среди деревьев, кустарников, драконов и всевозможных зверей, которые нападали друг на друга. Святой Иоанн приветствовал короля, а ангелы вручили монарху золотую табличку с изображением Распятия; королева получила серебряную табличку со сценами из жизни святой Анны. Ричард, взяв ангела за руку, обратился к толпе: «Мир [Лондонскому] Сити! Ради Христа, Его Матери и моего покровителя, святого Иоанна, я прощаю все прегрешения»[546].

Тогда лорд-мэр произнес речь, умоляя королеву заступиться за город перед королем: «О прославленная дочь императорских родителей, Анна, чье имя, принадлежавшее матери Богородицы, на иврите означает „милость“. Памятуя о своем роде и имени, ходатайствуй за нас перед королем и, всякий раз взирая на эту табличку, вспоминай о нашем городе и говори за нас». – «Положитесь на меня», – ответила Анна, пообещав исполнить свой долг перед городом.

«И так горожане проводили короля и королеву в Вестминстер, умоляя его даровать свое благоволение». Играя роль великодушного правителя, монарх вошел в Вестминстерский зал и сел на покрытую золотой тканью скамью короля, откуда по традиции вершилось правосудие. Архиепископ Кентерберийский и епископ Лондонский встали по обе стороны от него. Затем появилась Анна во главе своей процессии и опустилась перед супругом на колени.

«Чего желаешь, Анна? – осведомился он. – Проси, и будет тебе дано».

«Возлюбленный мой король, супруг, свет мой, жизнь моя, – ответила Анна, – ни один монарх со времен Брута, даже сам Артур, не удостаивался столь торжественного приема. Любовь моя, без которой мне не жить, будь милостив к своим подданным. Вспомни, какие почести, великолепие и преданность явили они тебе сегодня, досточтимый король. Подобно нам, они смертны и подвержены слабостям. Да будут их проступки забыты, а я ради их прощения склоняюсь так низко к земле». Королева просила мужа «милостиво вернуть этим достойным и раскаявшимся горожанам их древние хартии и вольности».

«Будь спокойна, дорогая супруга, – ответил Ричард. – Мы никак не желали бы отказать тебе в разумной просьбе. Поднимись и сядь рядом со мной на трон, пока я обращусь к моему народу»[547]. «Король внял мольбе королевы и даровал ей все, что она просила»[548].

Обратившись к мэру и горожанам, он произнес: «Я возвращаю вам мою королевскую милость, ибо ценю ваши труды и молитвы королевы»[549]. Хотя Ричард не сразу восстановил все привилегии Лондона, он вернул мэру ключ и церемониальный меч города, за что собравшиеся благодарили его и Анну. Затем были поданы вино и пряности, после чего королевская чета удалилась в Кеннингтон. 19 сентября в Вудстоке Ричард издал официальное помилование, где четырежды упомянул, что оно даровано «по ходатайству любимой супруги, королевы»[550].

На следующий день хранитель Лондона устроил пир, на котором горожане преподнесли Анне хрустальный ханап (кубок или футляр для него), а также кувшин в оправе из золота и берилла. Когда Анна и Ричард отбыли в Вестминстер, члены городских гильдий сопроводили их по Темзе на украшенных барках с музыкой и танцами. Король пригласил их во дворец на угощение, и домой они разошлись «в превеликой радости и утешении»[551].

Ричард позаботился о том, чтобы Анна получила вознаграждение, поскольку она была «весьма дорога народу, постоянно творя для него добро»[552] и заслуживала куда более щедрого вдовьего удела, хотя назначенная ей сумма со временем заметно возросла и теперь в пересчете на современные деньги равнялась трем миллионам фунтов.

Лондонцы выразили благодарность, преподнеся в дар королю позолоченный серебряный стол длиной девять футов. На Богоявление, надеясь на полное примирение, горожане прибыли в Элтем и подарили Анне драгоценность в виде пеликана – птицы, которая, по преданию, жертвует собой, питая птенцов кровью из собственной груди, и потому символизирует самоотверженное женское начало. Ричард получил в дар верблюда, олицетворявшего смирение. Сопровождавшие депутацию актеры разыграли представление, после чего начались танцы и празднества, ибо еще продолжались Святки. Король смягчился, восстановил все городские привилегии и отменил большую часть штрафа. Летом 1393 года он повелел хранителю Лондонского моста оплатить каменные барельефы с изображением себя и Анны на мостовых воротах.

Ричард покорил Сити. Теперь он полностью контролировал свое королевство.

В 1393 году Анна узнала о смерти своей матери, императрицы Елизаветы, которая провела последние годы в уединении в Градец-Кралове – городе, входившем во вдовий удел королев Богемии, – и была похоронена рядом с Карлом IV в соборе Святого Вита в Праге. Ричард, поддерживавший теплую переписку с тещей, приказал отслужить заупокойную мессу 12 июня в соборе Святого Павла, где заказал «необычайную императорскую гробницу» в ее память[553]. В июле, находясь в замке Корф в Дорсете, он велел отслужить мессу по собственной матери. В августе король и королева возродили древнюю церемонию ношения короны в Солсберийском соборе, после чего посетили аббатства Бьюли и Тичфилд, где настоятель подал к столу двенадцать щук.

На Новый, 1394 год Генрих Болингброк преподнес королеве подарок из золота и серебра и получил ответный дар. В январе, хотя супругам было всего по двадцать семь лет, Ричард ясно дал понять, что не ожидает детей от Анны. Он пожаловал Томасу Моубрею, эрлу Ноттингема, право использовать в качестве герба коронованного леопарда – эмблему, традиционно предназначавшуюся для старшего сына короля, «если бы таковой у нас был», как монарх написал[554]. Однако Анна до конца жизни, возможно, продолжала надеяться родить ребенка, если судить по счетам ее аптекаря за 1393–1394 годы, где перечислены частуха подорожниковая, смесь трех видов сандала, нард, диапендион, горчица и трифера магна – средства рекомендовались для зачатия.

Другие не решались упоминать о бездетности короля, хотя на заседании парламента, которое открыли Ричард и Анна в январе того же года, прозвучал вопрос: «Кто посмеет утверждать, что у короля не будет потомства?»[555] Но сомнения были вполне обоснованы, ведь супруги состояли в браке уже двенадцать лет. Современники могли расценивать их бездетность как дурное предзнаменование, ибо Писание учит, что если народ соблюдает заповеди Божьи, то «не будет ни бесплодного, ни бесплодной, ни у тебя, ни в скоте твоем» (Второзаконие 7: 14). Следовательно, бездетная королева воспринималась как Божье наказание, постигшее страну.

Ричард планировал поход в Ирландию, но в апреле 1394 года, когда они с Анной находились в резиденции Ла-Нейт, королева «заболела, к безмерному горю короля и ее придворных»[556]. Надеясь на ее выздоровление, монарх на два месяца отложил все дела. Однако «смерть вырвала Анну из объятий нашего государя»[557]. В рукописи конца XV века из Британской библиотеки имеется изображение Анны на смертном одре[558]. Хронист из Вестминстера отмечал, что «болезнь развивалась столь