же привело тебя в Эссекс? — спросил дедушка, пока мы ели. — Только не говори, что ты совершенно случайно оказалась рядом.

— Я к тебе за советом, дедуля, — ответила я. — Я попала в довольно-таки затруднительное положение.

— Какой-нибудь молодчик? — спросил он, метнув в сторону миссис Хаггинс тревожный взгляд.

— Нет, ничего подобного. Это просто… — Я тоже посмотрела на миссис Хаггинс, которая жадно ловила каждое слово. Едва ли я могла посвящать ее в обстоятельства, которые заставили меня прийти, но ведь и вытащить дедушку из этой комнаты, чтобы посекретничать без посторонних ушей, было бы ужасно невежливо. Вопрос решился сам собой, когда он сказал:

— Ты можешь говорить о чем угодно при Хетти. У нас нет друг от друга секретов, разве что речь зайдет о моих подружках.

— Да ну тебя.

Хетти усмехнулась, и я поняла, что с тех пор, как я была в Эссексе в последний раз, в их отношениях кое-что изменилось.

— Так вот, дедуля… — Я слово за слово пересказала ему весь разговор с королевой. — Так вот, я понятия не имею, что же мне делать, — пожаловалась я. — Совершенно не представляю, чем и как я буду занимать принцессу, но не осмелилась сказать это королеве в лицо. Я знаю, она будет так потрясена тем, что я живу, словно нищая, даже без личной горничной, что тут же назначит меня фрейлиной при какой-нибудь нашей престарелой родственнице, и мне придется безвылазно торчать в глуши неизвестно сколько времени! — буквально взвыла я.

— Ну-ну, милая, не расстраивайся. Не надо заходить из-за этого на вираж.

— Что?!

— Заходить на вираж. Так говорят кокни, когда хотят сказать «впадать в раж». Ты что, никогда раньше не слышала?

— Что-то не припомню.

— Ну ты скажешь! Где бы она могла слышать такие выражения? — отрезала миссис Хаггинс. — У них во дворце никто не говорит на кокни.

Дедушка улыбнулся.

— Что ж. Надо подумать, — сказал он, почесывая затылок. — Сколько эта иностранная принцесса собирается тут пробыть?

— Понятия не имею. Королева упоминала, что желает видеть нас в Сандрингеме, и что-то говорила о других приемах, на которых нам следует быть.

— Тогда, небось, это все продлится не больше недели или около того?

— Да, видимо так.

— Потому что я тут подумал, — продолжал он, — что знаю, где можно раздобыть для тебя повара и дворецкого.

— Ты правда знаешь? Где?

— Здесь, — сказал он и рассмеялся. — Я и миссис Хаггинс. Она неплохо готовит, и я могу сойти за дворецкого, коли понадобится.

— Но, дедуля, не могу же я и впрямь рассчитывать, что ты станешь прислуживать в моем доме. Это было бы неправильно.

— Ах, но ведь ты и сама оказала бы нам небольшую услугу, милая, — сказал он, поглядывая на миссис Хаггинс. — Видишь ли, было бы неплохо, окажись мы не дома, когда этот пристав опять заявится сюда с уведомлением о выселении. Он ведь обязан вручить его лично в руки, понимаешь?

— Да, но мне нечем тебе заплатить.

— Не беспокойся о деньгах, милая, — ответил он. — Платить нам не нужно, деньги тебе понадобятся, чтобы как-то прокормить эту молодую девушку.

— Она, наверно, и не сомневается, что обслуживание будет — высший класс, — согласилась миссис Хаггинс. — Я бы сказала, со стороны королевы не очень-то было честно ожидать, что вы сами раскошелитесь на эту принцессу.

— Она просто не думает о таких вещах, — сказал я. — Королевской семье не приходится заботиться о деньгах. У них и кошельков-то нет.

— Хорошо же некоторым, — покачала головой миссис Хаггинс.

Дедушка поскреб подбородок пальцем.

— По-моему, тебе стоит написать брату и попросить его о помощи. В конце концов, он тебе обязан.

— Ты прав, но ему самому сейчас приходится несладко.

— Тогда сообщи ему, что привезешь принцессу в ваш замок в Шотландии. Судя по тому, что я слышал от тебя о невестке, которая так много о себе понимает, она пойдет на все, лишь бы не развлекать никаких коронованных особ в своем доме.

— Блестящая мысль, дедуля, — засмеялась я, — просто гениальная. И вот что еще: надо будет напомнить Бинки, что он обещал прислать мне мою горничную. Не станет ведь принцесса одеваться сама.

— На меня тут не рассчитывайте, — сказала миссис Хаггинс. — Я понятия не имею, как они носят эту свою модную одежу, да и кожа на руках у меня так загрубела, что может оцарапать ее нежную кожу.

— Если Бинки пришлет мою горничную, как обещал, она вполне сможет прислуживать принцессе, — сказала я. — Я уже привыкла обходиться сама.

— И когда же это все начнется?

— Через несколько дней, — ответила я. — Вот уж не было печали!

— Хватит заходить на вираж. — Дедушка похлопал меня по коленке. — Наш план сработает. Вот увидишь.

Глава 6

Раннох-хаус

Среда, 8 июня 1932 г.

Дворецкий в нашем замке в последнее время стал что-то туговат на ухо. Прошло добрых пять минут, прежде чем он понял, что я не хочу говорить с леди Джорджианой, а что я сама и есть леди Джорджиана. В конце концов кто-то выхватил трубку у него из рук. Как оказалось, это была моя невестка Хилли.

— Джорджиана? — В ее голосе мне послышался некоторый испуг. — Что на этот раз? Что еще случилось?

— Почему что-то обязательно должно было случиться?

— Уверена, ты не стала бы разбрасываться деньгами, учитывая теперешние астрономические тарифы, не будь дело важным. Ты же, смею предположить, звонишь из Раннох-хауса?

— Да, и дело действительно срочное. — Я сделала глубокий вдох. — Я хотела бы знать, будете ли вы в замке в течение следующих нескольких недель?

— Конечно, мы будем в замке, — огрызнулась она. — Летние каникулы сейчас нам просто не по карману. Теперь никому и в голову не приходит провести лето где-нибудь в Каннах. Может быть, отправлю маленького Гектора к бабушке с дедушкой в Шропшир, но это все. В остальном же мне предстоит найти, чем себя развлечь здесь, в Раннохе, какой бы унылой эта перспектива ни казалась.

— Это очень хорошо, — сказала я, — потому что я как раз знаю способ поднять тебе настроение. Я собираюсь приехать погостить вместе с компанией немцев.

— Немцы? У нас? Когда?

— В конце недели.

— Ты собираешься притащить к нам каких-то немцев на этой неделе?

Обычно Зануда никогда не дает волю чувствам, ведь истинную леди учат этому с детства, а воспитана она безупречно, но в этот раз проняло и ее. Ее голос сорвался на высокой ноте.

— Сколько их будет, этих немцев?

— Не знаю уж, какая там у