— Мы оторвемся от старухи. Отлично проведем время, только ты и я, правда, детка?

— О, да. Это точно, — улыбнулась я в ответ.

Когда такси подъехало к Раннох-хаусу, даже баронесса Роттенмейстер сменила гнев на милость.

— Jа, — она одобрительно закивала головой на толстой шее. — Прекрасный дом. Gut.

Ханнелора взволнованно оглядывалась по сторонам.

— Смотри, — прошептала она, указывая на какого-то человека с футляром для скрипки, который как раз переходил Белгрейв-сквер, — это гангстер?

— Нет, это скрипач. Он стоит вон на том углу и пытается заработать себе на хлеб игрой на скрипке. Я тебе говорила, в Лондоне нет гангстеров.

Ханнелора оглядела утопавшую в зелени площадь, посмотрела на няню в туго накрахмаленной форме, которая толкала перед собой коляску, на крошечную девочку подле нее, точно так же толкавшую кукольную коляску.

— Мне нравится Лондон, — сказала Ханнелора, — даже если в нем нет гангстеров.

— Даже если бы и были, вряд ли ты увидела бы их на Белгрейв-сквер, — заметила я. — Это одно из самых респектабельных мест Лондона. Всего в двух шагах от Букингемского дворца.

— Мы скоро пойдем к королю с королевой? — спросила Ханнелора. — Мне очень приятно будет познакомиться со стариками.

Да-а, до того, как мы отправимся на встречу со «стариками», принцессе нужно срочно взять несколько уроков английского.

Я позвонила в дверь, предупреждая свою многочисленную прислугу о нашем приезде. Открыл нам дедуля, одетый во фрак. Я едва с лестницы не свалилась.

— Добро пожаловать, ваша светлость. — Он поклонился без тени усмешки.

— Добрый день, Спинкс, — ответила я, стараясь не рассмеяться. — Это принцесса Ханнелора и ее компаньонка, баронесса Роттенмейстер, которая также остановится в Раннох-хаусе, и горничная.

— Ваше высочество, баронесса, — дедушка поклонился.

— Наш преданный дворецкий Спинкс, — пояснила я и, входя в переднюю, заметила пышную фигуру в синем платье с накрахмаленным белым передником поверх него.

— А это наша домоправительница, миссис Хаггинс, миледи, — сказал дедушка.

Миссис Хаггинс присела в реверансе.

— Приятно познакомиться, право слово, — проговорила она.

— Багаж в такси. — Я едва не корчилась от стыда. — Его нужно отнести в спальню принцессы. Нам также понадобится спальня для баронессы.

— Плевое дело, миледи, — отозвался дедушка.

— Ирмгард, миссис Хаггинс поможет вам устроиться после того, как вы поможете принести вещи и распакуете их, — сказала я.

Горничная с глупым видом уставилась на меня.

— Она не говорит по-английски, — объяснила баронесса. — Исключительно бестолковая девушка.

— Тогда переведите ей это на немецкий, пожалуйста.

Последовало резкое стаккато немецких слов. Ирмгард сурово кивнула и отправилась забирать чемоданы и коробки из такси.

— Пойду выберу себе спальню по вкусу, — сказала баронесса. — У меня много требований. Там должно быть тихо. Не должно быть ни слишком холодно, ни слишком жарко. Ванная должна быть рядом.

И прежде чем я успела остановить ее, она пошла вверх по лестнице.

Принцесса Ханнелора посмотрела на меня.

— Настоящая скотина, правда?

По всей видимости, мне не удалось скрыть от нее замешательство, в которое привели меня эти слова.

— Ваше высочество, вам не стоит так ее называть, — мягко сказала я.

— Это дурное слово? — с невинным видом спросила она. — Что плохого в том, чтобы называть ее домашним животным, коровой, например?

— Это другая скотина, — объяснила я.

— Оки-доки. — Она не стала возражать. — Мы должны подружиться. Никакая я не «ваше высочество». Для друзей я Ханни.

— Ханни? — переспросила я удивленно.

— Верно.

— А я Джорджи. Добро пожаловать в Лондон.

— Уверена, мы прекрасно проведем время, — сказала она.

В этот момент баронесса Роттенмейстер вновь появилась на лестнице.

— Я выбирала комнату, какую хочу, — сказала она. — Тихую. Подальше от улицы. Ваша горничная перестилает там постель.

— Моя горничная?

Я бросила взгляд на улицу, где миссис Хаггинс и дедушка боролись с горой всевозможных корзин и картонок.

— Боюсь, это не…

— Но она сказала, что займется этим прямо сейчас. Милая девушка.

Я подняла глаза и с трудом удержалась на ногах. На лестнице стояла Белинда в кокетливой форме субретки, словно из французского водевиля.

— Я обо всем позаботилась, ваша светлость, — сказала она так, что можно было подумать, будто она родилась кокни.

Глава 8

К обеду гости устроились в своих комнатах. Все приняли горячие ванны (дедуля не пожалел угля для бойлера). На белой полотняной скатерти в столовой сверкало начищенное серебро. Белинда ускользнула на свою вечеринку, пообещав, что попытается вернуться на следующий день, если похмелье не будет слишком ужасным. Из кухни доносился приятный запах. Кажется, наш план все-таки может сработать.

— Надеюсь, ваш повар понимает, что у меня деликатный желудок, — сказала баронесса Роттенмейстер, спустившись к столу. — Из соображений здоровья я ем как воробышек.

Глядя на ее внушительную талию, я лично усомнилась в этих словах. Ханни в нежном вечернем платье, расшитом розами, выглядела восхитительно. Во мне начинала пробуждаться некоторая надежда, что, когда она попадется на глаза принцу Уэльскому, за будущее британской монархии не придется больше беспокоиться. Кто знает, не пожалуют ли меня новым титулом в благодарность за службу? Как насчет маркизы Белгрейвийской? Не исключено, что в придачу к титулу я получу какую-нибудь собственность, поместье, и стану владетельницей какого-нибудь острова, Айлы, например. Или какого-нибудь еще. Уверена, у побережья Шотландии осталось немало островов, которые только и ждут, чтобы их отдали достойному человеку. С этими приятными мыслями я повела своих гостей к столу.

— Здесь очень холодно, — сказала баронесса. — Почему в камине нет огня?

— Сейчас лето. Мы никогда не разжигаем камин после первого мая, — объяснила я.

— Я простужусь, — заявила баронесса. — У меня исключительно деликатная грудь.

Слово «деликатный» меньше всего подходило к ее бюсту. К тому же поверх черного вечернего платья она набросила меховую накидку. То, что ее подопечная была в платье из тончайшего шелка с декольте, не вызывало у нее ни малейшего беспокойства, впрочем, Ханни, по всей видимости, холодный воздух был нипочем.

Кухонный лифт доставил наш обед. Дедуля прислуживал за столом.

— Что это? — Баронесса недоверчиво ткнула вилкой в еду на тарелке.

— Пудинг с говядиной и почками, — пояснил дедуля, — старая добрая британская жратва.

— Пудинг с говядиной и почками? Жратва? — переспросила баронесса. — Это как ботва? Что-то сельскохозяйственное, не так ли?

— Это слово в ходу у кокни. Так они называют еду, ваше высочество.

— Не думаю, что мне это понравится, — сказала баронесса, но все-таки рискнула попробовать. — Недурно, — сказала она и тут же проглотила все, что было у нее на тарелке.

Когда подали пудинг, она выглядела озадаченной.

— А суп? А