Я удивлённо развёл руками, искренне радуясь заверениям стража, что он почтёт за честь расследовать это дело и наказать виновных, если будет доказано, что моего отца отравили.

Мы договорились встретиться через два дня, Ревингтон обещал за это время провести магическую часть следствия.

— Перед вами маг земли! — горделиво говорил полковник. — Это кое-что да значит, поверьте, ваше сиятельство.

— Буду бесконечно благодарен вам, — обретая почти утраченную веру в справедливость, воскликнул я.

— Это честь! Честь помочь сыну прекрасного и уважаемого человека, и разобраться в тайне внезапной кончины друга моего брата. Так уж совпало.

Очень удачно совпало — подумалось мне. Вслух я этого не сказал. Ещё раз уважительно поблагодарил за содействие и распрощался.Ну как, дорогие читатели, догадались кто заходил в салон к Маэлисе, и за кем наблюдол молодой граф Конни? Пока строете предположения, из какой истории эта симпатичная и скромная брюнетка, предлагаю заглянуть ещё в одну книгу нашего моба "Опасные леди"

Глава 6

Маэлиса Леви

У меня освободилось утро — не нужно было бежать на рынок за свежим творогом, яйцами, молоком и маслом. Готовка тоже теперь была не на мне. Нужно признать, появление в доме кухарки сильно облегчило мне жизнь, вот только раздражение отца на помощницу пугало меня. Вообще-то раньше я не замечала за ним привычки грубить женщинам.

Пользуясь тем, что до открытия салона было ещё далеко, я поднялась в мансарду. Мастерскую обустраивал отец, и я очень её любила. В довольно просторном и удобном помещении работалось прекрасно, с уверенностью могу сказать, что здесь меня посещало вдохновение. Папа предусмотрел возможность естественного освещения: солнце заглядывало сюда через два больших окна на скатах крыши — их обычно прятали под крепкими металлическими ставнями, которые сдвигались в сторону с помощью артефакта. Кроме этого мастерскую оборудовали магическими источниками с возможностью настройки рассеянного или направленного света. Это позволяло мне выставлять предметы для натюрморта и писать картину в несколько подходов, имея постоянные, не убегающие в зависимости от времени суток тени. Впрочем, я довольно часто рисовала вымышленные образы. Они возникали перед моим мысленным взором так чётко и реалистично, что оставалось лишь перенести на холст и уже потом отшлифовать до полноты впечатления.

Вот и сейчас я вдохновилась новым образом, вспомнив леди, которая расспрашивала меня о своей пропавшей тётушке, а потом хвалила мои работы. Я не стала рисовать портрет, изобразила будуар благородной леди. В центр композиции я поместила немного развёрнутое от зрителя кресло с малиновой бархатной обивкой и деревянными подлокотниками цвета тёмного золота. Через спинку кресла был небрежно переброшен светлый шёлковый халат, а в глубине висело большое зеркало в перекликающейся с подлокотниками кресла раме. В стекле отражался силуэт уходящей из комнаты стройной женщины с красиво уложенными чёрными волосами, она была одета так же как вчерашняя посетительница — в чёрную юбку и белую блузку.

За работой время неслось стремительно. Услышав зов кухарки, я промыла и сложила на место кисти, сняла фартук и пошла вниз.

Жульена на этот раз не стала нервировать хозяина. Накрыла на стол и отправилась в мясную лавку по соседству. Отец выглядел вполне довольным, заходя на кухню. Он улыбнулся мне и спросил:

— Что пишешь, дочка?

Я знала, что он, хоть и любит мою живопись, не особенно интересуется процессом работы. Ещё раз поблагодарила за подготовленные холсты и описала сюжет новой картины.

— Хм… — заинтересованно поднял он брови, — что-то новенькое. Так, глядишь, и за портреты возьмёшься.

Отрицательно покачав головой, я ответила:

 — У нас есть другой специалист в этом жанре.

Эти слова почему-то не понравились отцу. Он уставился в тарелку, терзая творожную запеканку вилкой и хмурясь. Мы довольно долго молчали. Я думала о том, что никогда не видела папиных работ. Даже если мне доводилось спуститься в подвал, где он работал, заставала лишь завешанные тканью мольберты.

Тягостное молчание нарушили шаги, вернулась Жульена. Сначала она смущённо застыла в дверях — не ожидала, что мы ещё завтракаем. Чуть помявшись, всё-таки решила прошмыгнуть мимо, чтобы пронести тяжелую сумку в рабочую зону, где имелся ларь с встроенным холодильным артефактом.

Мой отец проводил Хомяка равнодушным взглядом, поднялся, скупо поблагодарил за вкусный завтрак и пошёл к выходу. Я стала собирать посуду, чувствуя, как воздух искрит от напряжения. Отцовский вопрос заставил нас с Жульеной резко оглянуться:

— Это ещё что такое? — он поднял с пола рекламный листок.

— Ах, простите! — всплеснула руками кухарка. — Это я обронила. Захватила с собой, чтобы не забыть. — Она даже раскраснелась от возбуждения: — Представляете, какая удача! Целых четыре дня Вихря Вуори даёт показательные бои в нашем городе! Это нужно видеть. Я обязательно пойду, а вы? Лели Маэлиса, неужели вы не хотите полюбоваться горой мышц, мощью и умениями знаменитого огра?

— А где это? — я подошла к отцу и заглянула в листок желтоватой бумаги, на котором красовался жуткого вида боец с торчащими наружу нижними клыками.

— Арена казано «Драконья удача», — прочитал папа. — Хочешь пойти, вдохновиться?

Я кивнула, соглашаясь с его формулировкой. Художнику и вообще любой творческой натуре требовались  яркие эмоции, новые впечатления, возможность вынырнуть из привычного течения жизни.

— Очень хочу, но только вместе с тобой.

— Конечно! — с восторгом подхватила мою мысль кухарка. — Леди ни в коем случае нельзя появляться одной в таких местах. Разгорячённые зрелищем мужчины не отличаются галантностью. Обязательно нужен заступник рядом.

— Пойдём, пап? — заискивающе попросила я. — Можно сегодня, я повешу объявление, что в «Долине уюта» санитарный день.

— Сегодня не могу. — отрезал отец, уходя по коридору к лестнице ведущей в салон.

Я пошла следом и уже внизу спросила:

— Но почему?

Он глянул мне за спину и, убедившись, что Хомяк не крадётся следом и не подслушивает, тихо, но твёрдо ответил:

— Жду человека. Заказчик должен прийти как раз сегодня.

Обычно клиенты  предпочитали доставку, а тут такая удача! Я никогда не видела отцовских работ, и меня мучило любопытство, что же в них такого, что клиенты самых разных возрастов, пола и расовой принадлежности приобретают их с такой охотой.

Придержав зеркальную дверь, за которой собирался скрыться папа, я спросила:

— Можно мне взглянуть?

— На что? — в папиных глазах мелькнул едва ли не испуг.

— На портрет. Хорошо получилось?

— Нормально. Заказчик будет