умывался и одевался в задумчивости, силясь вернуть ускользающую грёзу. Что же? Что оставило такой лёгкий и приятный след?

Ответов на эти вопросы не последовало.  Мне оставалось только пошутить, глядя в большое зеркало перед выходом из номера:

— А не превращается ли наследник графского рода Конни из повидавшего жизнь мужчины в наивного романтичного юношу? — Я подмигнул своему отражению: — А-а? Ваше сиятельство!

Наскоро перекусив в ещё пустом из-за раннего часа ресторане, я решил посетить ВЦСУ, только там решались бюрократические вопросы, касающиеся магических услуг. Человеку моего положения не пристало обращаться к подпольным некромантам, не получившим лицензию на свою деятельность, вот и приходилось идти официальным путём. Я рассчитывал управиться за полчаса, ведь задача не была особенно сложной. Думал, подпишу договор, встречусь со специалистом, условлюсь с ним о времени и месте, выложу пару серебрушек за услуги, и получу нужную информацию.

Вот не ходил я никогда по таким заведениям, и был счастливым человеком! Всеми бюрократическими проблемами занимался отцовский поверенный, иногда — теми, что помельче и касались имения, — управляющий. Приятели порой обсуждали при мне, какие злые депрессивные ведьмы захватили Волшебный Центр Сопутствующих Услуг. Речь шла о столичном ВЦСУ. Я признаться, не особенно верил этим байкам. Теперь же довелось испытать все прелести общения с несносными существами на собственной шкуре.

Первое же впечатление о здании могло повергнуть в уныние самого отчаянного оптимиста. Готов поспорить хоть на всё моё нынешнее наследство, что архитектор начал праздновать получение государственного заказа, разом осушив бутылку картага, причём без закуски, и продолжал это веселье до окончания работ. Строители — огры, или кто другой с полным отсутствием чувства стиля — поддерживали компанию куда с большим рвением, чем складывали кирпичи. Стены волновались, словно море перед штормом, башенки на крыше покосились, с любопытством высматривая, кому свалиться на голову, дабы сократить количество просителей.

Внутри было ещё забавнее. Коридоры петляли, причудливо переплетаясь, по этому лабиринту, потрясая бумагами, бродили, ошалело вращая глазами, взвинченные клиенты.

При входе висел плакат — схема, которая, по замыслу какого-то бездаря, должна была подсказать то или иное направление, в зависимости от нужд посетителя. Понять, что там нарисовано и написано, мог только некромант, предварительно превратив это издевательство в пепел.

Ведьмы, действительно, оказались злобными, они не поднимая глаз и почти не разжимая губ, отправляли клиента в следующий кабинет, который непременно находился в противоположном конце, да ещё на другом этаже. Единственное, что эти существа делали с удовольствием — это хамили. Столько выражений, которых неловко слышать из уст женщины, я не слышал даже в Транцельвальском порту при разгрузке дипломатического багажа. А там было столько тяжёлых ящиков, что они едва влезли в три грузовых магомобиля.

Итак, проведя три часа в духоте с ощущением, что меня принимают за брошенную у порога тряпку, я написал четыре заявления, заполнил десяток бланков, выслушал сотню нелицеприятных выражений и вышел на улицу, получив окончательный и бесповоротный отказ в содействии.

Я немного постоял, вдыхая прохладный воздух полной грудью, сочувственно посмотрел на входящих в здание людей и пошагал к следующей намеченной цели. Хотелось бы обращаться к сыскарям, имея на руках хоть какие-то доказательства. Увы, кроме подозрений и слухов, я ничем не владел.

Путь мой лежал по уже знакомой улице. Не совсем так. Я шагал в квартале от «Долины уюта» и специально свернул, чтобы пройти мимо. Просто захотелось. Издали заметил, что в салон зашли посетители. Это меня порадовало: леди Леви будет занята, и я смогу тайком понаблюдать за ней. Мысли о том, чтобы посетить выставочный зал и завести разговор, не допускал. Мне всё ещё было неловко за вспышку гнева, что я продемонстрировал накануне.

Остановившись около стеклянной витрины, я сделал вид, что заинтересовался табличкой, на которой были указаны часы работы салона, сам же залюбовался Маэлисой, глядя на неё через стекло. Она любезно разговаривала с другой леди, тоже красивой и стройной. Удивительное впечатление производили девушки, они были чем-то похожи, а чем-то разительно отличались. У одной светлые волосы, у другой — незнакомки — чёрные. Брюнетка собрала их в аккуратную причёску, а Маэлиса распустила по спине и плечам в художественном беспорядке. На хозяйке салона — весёленькое платье с кружевами, а её собеседница надела строгую чёрную юбку и белую блузку. И та и другая леди двигаются грациозно и кажутся очень спокойными и уравновешенными, однако в каждой чувствуется крепкий стержень, даже сжатая пружина. И это не было обманчивым впечатлением, если вспомнить, какой отпор давала на мои обвинения леди Леви.

Покончив с обсуждением вывешенных картин, брюнетка попрощалась с хозяйкой салона, и я поспешил отойти в сторону, чтобы случайно не попасть на глаза Маэлисе, когда та будет провожать взглядом посетительницу.

Можно, пожалуй, признать, что я сбежал. Сердце весело скакало в груди. Мне стало очень хорошо оттого лишь, что я исподволь полюбовался прекрасной леди. Ничуть не сомневался, что это хороший знак, и следующий мой шаг принесёт удачу.

Охранное отделение встретило меня запахом табака и кофе. Особой суеты тут не наблюдалось, возможно, потому, что форма обязывает. Лица всех, кого довелось встретить, выражали спокойствие, сосредоточенность и уверенность. Понятно, слабакам здесь не место.

Дежурный страж отнёсся ко мне уважительно, всё-таки титул чаще помогает, чем мешает. Сделав сострадательное лицо, собеседник выразил «самые искренние соболезнования». Полагаю, не столько в связи со смертью близкого мне человека, сколько утрате имущества. Возможной утрате, если быть точным. Ведь у меня пока оставалась возможность доказать, что завещание, которое собирается в положенный срок предъявить мошенник, фальшивое.

— М-да-а… — покачал головой дежурный, пряча моё заявление в папку, — положение сложное. Я бы посоветовал вам заручиться поддержкой полковника Ревингтона. Надеюсь, он подскажет вам, где найти умелого некроманта, быть может, ещё не поздно выяснить правду, расспросив, почившего графа.

Ведьмы из ВЦСУ утверждали, что через неделю, а прошло ещё больше времени, расспрашивать покойника бесполезно. И всё же я ухватился за эту тонкую ветку надежды и поспешил на второй этаж в кабинет номер сорок четыре.

В кабинете главного страда Вергаса царил идеальный порядок. Сам хозяин выглядел свежим, встретил меня радушно. Его круглой фигуре очень шла форма, и он это знал.

— Я лет десять назад имел честь встречаться с Ланценом Конни, — печально улыбаясь и приглашая меня садиться, сообщил полковник.

— Вот как? — удивился я.

— Они были дружны с моим старшим братом.