— Хорошо, — согласилась я, — только сама выберу эти три, а вы пока посмотрите, какую подарить будущей родне.

Невозможно было не порадоваться тому, каким счастьем засветились глаза невесты. Она отбежала от прилавка и устремилась к изящной миниатюре, где были изображены две длинноногие лошадки, положившие головы друг другу на холки. Одна —серебристая и долгогривая, другой — вороной, мускулистый, лихой.

— Мой жених очень любит лошадей! — пояснила девушка свой выбор.

Я запросила с неё три серебрушки за подарок и две за аренду, обещав, что верну их, как только Роззи принесёт картины обратно. Продешевила, конечно, но меня так умиляла вся эта ситуация, что я была готова рискнуть. Пока клиентка записывала свой адрес — спросила его на всякий случай — я упаковала картины, взвесила в руках два свёртка и спросила:

— Это тяжело, быть может, закажем курьера?

 — У меня есть помощник.

Она обернулась к витрине и помахала. Тут же от стены противоположного дома отделился довольно просто одетый парень, забежал в салон и с пиететом поклонился мне.

Оказывается, влюблённые в сговоре. Меня это порадовало. Нехорошо начинать семейную жизнь с обмана. Пусть родители молодых стремятся произвести друг на друга впечатление, жених с невестой должны быть заодно.

Счастливая пара упорхнула, я же стала заносить сведения о покупке в журнал. Удачно, что заранее придумала, как оформлять аренду. Спешила, мне всё же хотелось успеть на бои, да и папа ждёт. Убрала документы, осмотрелась и сделала шаг в сторону выхода, как сверху раздался жуткий грохот. Как будто стены рушились!

Глава 8

Замерев около порога, я прислушалась. Методичные удары не прекращались. Да что же там такое? Стало не по себе, вот и папа ушёл, я одна в доме. Снова мысленно упрекнула отца за упрямство, была бы в салоне охрана…

Он говорил, что за «Долиной уюта» присматривают снаружи, но не могла же я бегать по улице и хватать первых попавшихся мужчин за руки, зовя их на помощь. А помощь мне требовалась. Уйти, так и не выяснив, что происходит в доме, тоже не могла.

Заглянула в ящик с материалами для упаковки, вытащила из него нож для разрезания бумаги — не слишком грозное оружие, но где искать отцовский магострел, я не представляла. Скорее всего, он спрятан в сейфе, ключей у меня нет. Решила воспользоваться тем, что имею.

Быстрым шагом пересекла выставочный зал. Поднималась по ступеням с осторожностью. Прислушивалась. Грохот перестал, и я теперь сомневалась: идти дальше в мансарду, или сначала осмотреть второй этаж.

Вряд ли грабителям понадобились мои неоконченные полотна, кража холстов и красок тоже не была особенно прибыльной. Значит, всё-таки кто-то залез за моими украшениями, или отцовскими деньгами, хотя это глупо, всё ценное мы хранили в банке.

Выйдя в коридор, замерла на мгновение и отчётливо различила звуки возни со стороны кухни. Очень странно, Жульена ушла на рынок и вернётся ещё не скоро. Кто же сумел проникнуть в дом, и что ему здесь нужно?

Больше не медлила, выставила руку с острым лезвием вперёд и устремилась на кухню. Открывшийся мне вид заставил снова остановиться в немом изумлении. Дверь, давным-давно забитая гвоздями, за которую мне много лет запрещалось заглядывать, была распахнута. На полу валялись щепки, ошмётки штукатурки, ещё какой-то мусор. Я перебежала ближе, увидев, стоящую ко мне спиной кухарку. Она держала в руках, волочащуюся по полу пыльную ткань, снятую с большой картины, большую часть которой Хомяк загораживал своей тушей.

Бросив беглый взгляд вокруг, я догадалась, что здесь раньше была мастерская художника, почему-то теперь заброшенная. В одной стене имелось окно, через которое бил солнечный свет, играя танцующими пылинками. В другой имелась ещё одна дверь, завешанная гардинами.

Я подкралась к взломщице, резко обхватила её левой рукой, крепко прижав спиной к себе, а правой поднесла к толстой шее холодное лезвие ножика.

— Что вы здесь забыли, госпожа Грис? — прошипела ей в ухо.

Женщина задрожала всем жирным телом, но вырываться не рискнула. Она не могла видеть, каким оружием я ей угрожаю.

— Кто вы-ы-ы? — проблеяла она, вероятно не узнав меня с перепугу.

— Я хозяйка этого дома, а вот кто вы, Жульена, и зачем нанялись к нам на работу?

— О-о-у… Леди Маэлиса! — облегчённо вздохнула она и трепыхнулась, но я сильнее прижала лезвие к её горлу, немного поранив кожу, после чего толстуха смиренно замерла. — Простите, госпожа, я проявила неуместное любопытство. Мне очень хотелось посмотреть, почему эта дверь заколочена.

— Как точно вы заметили, это любопытство неуместное, даже преступное. Не думаю, что после такого вы останетесь у нас. И рекомендации вам будут даны далеко не хвалебные. Более того, я намерена обратиться в мэрию с жалобой. Полагаю, лицензию у вас отберут.

— А вот этого не советую делать. — Я услышала в голосе Хомяка нескрываемую усмешку. — Я подам встречный иск, и тогда господину Леви придётся показать свою мастерскую.

— Мою или эту? — невольно поддалась я на её уверенный тон.

— Ту, что в подвале. Разве не странно, что такое удобное помещение заколочено, а мастер предпочитает ютиться в темноте и сырости?

Чувствуя, что кухарка преодолела первый испуг, и прекрасно поняла, что молодая хозяйка не сможет причинить ей физический вред, я отпустила её и шагнула в сторону, чтобы видеть перекошенное ухмылкой лицо. Спросила:

— Кто вас подослал, Жульена? И с какой целью?

— Вас это не должно волновать, леди.

— Да? — искренне удивилась я. — То есть, в мой дом, проникает человек с непонятными намерениями, неизвестно кем подосланный, устраивает погром, а мне предлагается не обращать на это внимания? Объясните, как вы вошли, ведь я активировала охранный артефакт на двери.

— Мне и не нужно было входить, я оставалась в доме, ждала, когда хозяева уйдут смотреть бои.

А ведь точно, я не убедилась, что кухарка покинула дом, поверила на слово, когда она, взяв корзину для покупок, объявила, что отправляется на центральный рынок, а он весьма далеко от нас. Я с презрением посмотрела на Хомяка и покачала головой:

— Надеюсь, неуместное любопытство удовлетворено? Будьте так любезны, приберитесь, и уходите.

— Неужели, — ехидно посмотрела на меня Жульена, — даже не осмотритесь?

Я хмыкнула, сердясь всё больше:

— Отец не хотел, чтобы я осматривалась здесь, поэтому не буду.

— Взгляните