а так как топтал он здешние места больше четырех лет, историй набралось немало. Не то чтобы мне было очень интересно, но, по крайней мере, не так скучно, как во время экскурсии. Пока возле стойки не замаячил Волк. «Вспомнишь солнце – вот и лучик», – пришла в голову поговорка, никак не клеящаяся к образу вояки.

Без экипировки он казался совершенно обычным и сейчас уже не вызывал опасений, как вчера. Выглядел невыспавшимся с похмелья, это было видно невооруженным глазом. Одарив меня пренебрежением, граничащим едва ли не с брезгливостью, быстро перевел взгляд на бармена, будто я пустое место, которое не обязательно замечать.

– Ты как? – осведомился бармен, когда сталкер плюхнулся на стул. – Отошел от вчерашнего?

– Не отошел! – злобно буркнул тот.

– Чего это с тобой? – произнес с сочувствием проходивший мимо бродяга – видимо, этого Волка знали все.

– А что не так?!

– Ты ж обычно не пьешь, а вид такой, будто надысь нажрался! – язвительно подметил сталкер.

– А я отчитываться перед каждым не обязан, – пробухтел Волк.

Правы были Веселый и «дядя»-бармен, когда говорили, какой Волк отвратительный собеседник. Это еще слабо сказано!

– Ты как на работу-то пойдешь? – поинтересовался «дядя».

– Какие все добросердечные стали! – фыркнул Волк. – Никак не пойду! Не работаю я больше.

– Что так? – удивились все хором.

Волк вдруг улыбнулся, хотя правильнее будет формулировка «оскалился».

– Сказали, раз люди стали пропадать – есть вопросики о моей профпригодности. Ну я и послал всех на хрен. А особо непонятливому майору прописал в жбан. Так что всё, заказана мне дорога на кордон. Потому как если я там снова появлюсь – пристрелят ко всем чертям. Спасибо твоей подружке!

– Шо зараз робить будешь? – спросил Чек, покосившись на бармена и на меня, хотя уточнять предысторию событий не стал.

– Что и все, – лязгнул зубами Волк.

Ему явно надоели расспросы, а похмельный синдром привел к тому, что теперь его все раздражало.

– Поешь чего-нибудь? – спросил бармен. – Полегчает.

– Мне, сквалыга, твои консервы даром не нужны! – скривился сталкер.

– Я консервы тебе и не предлагал, – даже обидевшись немного, возразил бармен. – Борщ сегодня на первое, а на второе – пюре с мясной подливой. – Хозяин с достоинством выпрямился.

– Откуда такая роскошь? Вернулся Сынок? А готовить-то он научился, прежде чем к плите вставать? А то помню я его кулинарные эксперименты… Или ты сам подрядился стряпать по ночам? – саркастично поинтересовался Волк.

– Не попал ни разу. У меня ж теперь помощница, – ответил бармен, переведя взгляд на меня.

Волк осекся, точно разом догоревший бикфордов шнур, разве что взрыва не последовало.

– Обойдусь! – процедил он. – Бутылку дай.

– Может, не сто́ит? – попытался образумить Чек, внезапно перейдя на чистый русский.

Волк посмотрел на Чека таким взглядом, что всем хватило понять: вопрос закрыт.

Бармен выдал заказ, и вояка отправился в дальний угол с маленьким столом, уселся там и, откупорив бутылку, накатил из горлышка.

– Пойду к нему, – произнес Чек и улыбнулся мне: – Спасибо! Было очень вкусно. Если не станешь сталкером – повар из тебя точно получится отменный.

Убедившись, что вокруг нет лишних ушей, я шепнула «дяде»:

– Что вчера наплел про меня ваш Волк?

– Сказал, что сбежала в Зону, когда он вел группу туристов.

– И все?

Бармен оставил без ответа мой вопрос. Я выдержала паузу и продолжила:

– Полагаю, бессмысленно надеяться, что после такого он возьмется за мой заказ. Но ведь есть же другие проводники! Почему я не могу обратиться к ним?

Бармен уставился на меня со странным выражением на лице.

– Знаешь, почему я никому не говорю, зачем ты здесь? Потому что любая информация становится оружием против тебя же. А тот, кого ты ищешь, – не самый последний здесь человек.

– Меня никоим образом не скомпрометирует тот факт, что я его ищу!

– А его? Я не лезу в душу, не спрашиваю, кем ты ему приходишься. Жена, любовница, фанатка, судебный пристав – мне без разницы. Но если ваша связь – его слабое место, это может сыграть против него.

– Я никем ему не прихожусь. Меня просто попросили найти этого человека, – соврала я, не глядя бармену в глаза.

– Это хорошая тактика. Вот и продолжай в том же духе, – похвалил он.

– Ну так что насчет другого проводника? Я трепаться-то не планирую. Да и вы, – ангельски улыбнулась я, прибегнув к лести, – наверняка порекомендуете мне человека надежного, который не воспользуется информацией… нам всем во вред.

«Дядя» крякнул – не то от осознания собственной значимости, не то озадачившись. Почесал в затылке. Наконец медленно проговорил:

– Свел бы я тебя с Угрюмым, они как раз по осени в паре ходили, сопровождали одного нелепого паренька… Да вот засада: не вернулся Угрюмый. Жив ли, где бродит сейчас – одна Зона в курсе. А тот, кого ты ищешь, уже с другой компанией мимо бара прошел. Ну как прошел… Переночевал тут – и был таков. И, видать, нелегким для него выдались последние дни: шевелюра-то у него, я точно помню, всегда была темной, а нынче – белее снега. Зато погоняло теперь в тему, – тихо добавил он. – Мунлайт.

– Мунлайт? – удивилась я. – Почему Мунлайт?

– Тс-с! – прошипел бармен, поднеся палец к губам. – У него и спросишь, если найдешь. Когда его в последний раз видели, был твой Мироненко-Мунлайт в паре со сталкером Снейком. Второй его спутник на сталкера явно не тянул – вероятно, «турист» или заказчик. Больше ничего не знаю, не интересовался. Не до того было: заваруха на Технопроме с военными случилась. А когда ты явилась – я попробовал справки-то навести, да по всем моим каналам глухо. А на Волка ты не злись, он отойдет и поможет.

– На нем что, свет клином сошелся? – недовольно пробормотала я. – Мне совершенно не хочется с ним общаться. Почему, например, Веселый не может быть моим проводником?

– Веселый неплохой сталкер. Стреляет, говорят, отменно. Да только в Зоне он не так давно. Опыта маловато. Так что далеко ходить с ним я бы не рискнул и тебе не советую, – выставил указательный палец дядя.

– А Волк этот прям такой крутой… – усомнилась я.

– Волк в ЧЗО около десяти лет, – пожал плечами владелец бара. – Поговаривают, что он из военсталов. Загремел на кордон сразу после учебки, совсем «зеленый» был. Но прошел спецподготовку, пообтерся тут, опыта набрался – и начал гулять по запретной территории уже самостоятельно.

– Военный, значит?

– Бывший. По слухам, он ранение серьезное получил, комиссовали со службы. Но это лишь слухи. А сам он болтать не любит.

– Заметно, – саркастично скривилась я. – А за какие заслуги ему дозволено бродить и там,