которой мне пришлось поучаствовать, я даже на захват заложников однажды выезжала. Но тогда это было по долгу службы, а слева-справа непременно находились коллеги, проверенные ребята, которые ни за что не позволили бы мне лезть в самое пекло. И до применения оружия дело ни разу не дошло. А как оно обернется сейчас – одному богу известно. Еще и Гарик-Жорик пыхтит за спиной, вне поля зрения! Нервирует.

Седовласый замер, ослабил звериный захват и, отпустив наконец ворот противника, не торопясь выпрямился. Волк поднялся не сразу – видимо, ему сильно досталось. Багровые следы пропущенных ударов на лице, с рассеченной брови стекает струйка крови, левая кисть висит плетью, да и сам он весь какой-то скрюченный… Пока я смотрела на вояку, все участники драки смотрели на меня.

– Ты кто, цыпа? – кривовато улыбаясь, ласково спросил Медведь. – Ты вообще представляешь, что за такое бывает?

– Пока что я представляю, как твои мозги разлетаются по всему бару, а мне их потом отмывать.

– Смелая? – добавил угрозы в голос Медведь.

– Дерзкая, – не то возразила, не то представилась я.

В помещение наконец ввалился бармен, обвел глазами участников драки, переметнул взгляд на охранника, а потом ожидаемо уставился на пистолет в моей руке. Опешил, вытаращился, как рак, но быстро собрался.

– Что я пропустил? – уголком рта спросил он у первого попавшегося посетителя.

– Ну, самое главное ты как раз застал, – хмыкнул седовласый. – Любуйся! Твоя посудомойка машет стволом там, где это категорически запрещено. Непорядок! Я бы даже сказал – залет, папаша.

– Медведь, да ладно тебе! – проговорил слегка побледневший Исидор. – Она здесь без году неделя, не все правила еще выучила…

– А я разве о ней говорю? – удивился седовласый, поправляя бандану. – Это твой залет. Твой бар, твои порядки – которые, заметь, мы беспрекословно соблюдаем! – твоя работница, которую нанял именно ты и которую обязан был проинструктировать, прежде чем к половой тряпке подпускать… Если она косячит, если лезет в мужские разборки и хватается за волыну – спрос с тебя.

– Медведь, ты меня знаешь… – начал было бармен, но седовласый жестом прервал его:

– Знаю. И уважаю. И только уважения ради не стану раздувать скандал из… этого инцидента. Понимаю, как быстро можно лишиться бизнеса, если репутация испорчена. А мне это невыгодно. К тебе я привык, и дела с тобой мне вести сподручнее. Но завтра ее здесь быть не должно!

Он был теперь предельно серьезен, а бармену явно не хотелось лишних проблем. Меня это не устраивало. Поставив пистолет на предохранитель, я вернула его охраннику. Подбоченилась.

– Уходить я никуда не собираюсь. Придется потерпеть мое присутствие. Или поискать другое заведение, пока я временно исполняю роль посудомойки.

Медведь оценил: оружия в моих руках теперь не было, однако не было и испуга в голосе. Он осмотрел меня с ног до головы так пристально, словно увидел впервые.

– Ты должна быть благодарна парням, что тебя еще по кругу не пустили.

– О, правда? – выгнула я бровь. – Ну раз ты так говоришь – я благодарна. Что-то еще?

– Я уже все сказал. Если увижу тебя здесь завтра – не поздоровится ни тебе, ни твоему… Исидор, а она действительно тебе племянницей приходится?

Пока владелец бара, просчитывая риски, мямлил что-то себе под нос, я вновь перехватила инициативу:

– Нет, он мне не дядя. Зато Мунлайт мой близкий родственник. Знаешь такого? – И четко понимая, что потом пожалею, с дикой решимостью заявила: – Я его дочь.

После невыносимо долгой минуты гробовой тишины кто-то заговорил шепотом. Потом зашептались и в другом углу, и в третьем. Хм… А я и не подозревала, что они так умеют.

Сталкер с татуировкой медведя, склонив голову набок, все еще смотрел на меня, только теперь… оценивающе, что ли. Возможно, пытался понять, не вру ли я, или высчитывал, какую выгоду можно извлечь из этой информации, или – если Мунлайт и впрямь здесь знаменитость – соображал, какими неприятностями ему грозит конфликт с дочкой этой самой знаменитости. Облокотившийся на стойку Чек тоже вытаращился на меня. Судя по шепоткам и удивленным взглядам посетителей, едва ли не все поголовно были знакомы с моим отцом.

– Не знал, что у Муна есть дочь, – после паузы хрипло выдохнул Медведь и вдруг весело оскалился: – Впрочем, самого его здесь нет, и один лишь черт знает, где он сейчас. И еще большой вопрос, вписался бы он за тебя после того, что ты тут натворила, или выдрал бы ремнем, как сидорову козу. Но ты знаешь, папаша, – обернулся седовласый к бармену, – а пускай остается девка! Так даже интереснее. В конце концов, ей всегда найдется применение. Только приглядывай за ней повнимательнее, – уже без улыбки закончил Медведь.

Бармен, заметно помрачнев, кивнул.

Через пару минут посетители загомонили на прежней громкости, будто ничего и не было. Кто-то требовал еды, кто-то возмущенно демонстрировал пустой стакан. Бармен заметался вдоль стойки, пытаясь обслужить нескольких клиентов разом.

– Стоило мне ненадолго отойти, и ты уже в историю влипла! – осуждающе шепнул он, оказавшись рядом со мной.

– Так получилось, – виновато протянула я, покосившись на Волка.

– Зря ты сказала, что Мун твой отец! Ох, зря! – с укором произнес бармен. – Сегодня, девочка, ты нажила себе и друзей, и врагов.

Пф! Это я и без «дяди» поняла.

Чек уже не таращился, но все еще молчал, переваривая полученную информацию, и пытался оттереть рукавом кровь с губ и бороды. А вот Волк, казалось, не сильно-то удивился. Если в первую минуту отсутствие его реакции еще можно было списать на горячку драки или на нокдаун, в котором он наверняка побывал, то теперь я склонна была допустить, что он и раньше догадывался о чем-то таком, а теперь в его голове щелкнуло, и все наконец-то встало на свои места. Возможно, я и впрямь похожа на отца, хотя сама ни малейшего сходства не замечала.

– Вот это поворот! – в конце концов хмыкнул Чек, и это как будто стало сигналом для Сотникова: он поднялся со стула и направился на выход. Походка его была неуверенной. Сотрясение? Черт, этого еще не хватало! И тут я поймала на себе многозначительный взгляд бармена – он безмолвно, но весьма красноречиво намекал, что я должна поговорить с Волком и сделать это прямо сейчас.

На секунду я закрыла глаза, собираясь с мыслями, выдохнула и, спрыгнув со стула, поплелась следом за сталкером. На лестнице мне что-то сказал вдогонку Гарик-Жорик, но я проигнорировала.

Хоть и шагал Сотников небыстро, догнать его мне удалось только наверху, на улице.

– Дим! Постой! – негромко окликнула я, сокращая дистанцию.

– Волк. – Сталкер неохотно