бы вот так просто не исчезла, не сказав мне ни слова. А если бы и исчезла — дала бы о себе знать. В этом я не сомневаюсь.

— И всё-таки — почему?

— Если бы она была жива, она бы знала, как тяжело я переживаю её исчезновение. И не смогла бы этого вынести. Она подала бы мне знак — хоть какой-то, — чтобы я знала: с ней всё в порядке.

— Госпожа Мартини, кровь в вашей квартире однозначно принадлежит Мириам Винкель. Более того — там повсюду её отпечатки пальцев. Так что с большой долей уверенности можно утверждать: она была у вас. И либо получила там тяжёлое ранение, либо была убита.

— Что… что вы такое говорите? — Едва различимый шёпот. — Мириам? В моей квартире? Но это… этого просто не может… — Голос её сорвался, и она зарыдала.

Макс дал ей немного времени. Если она сейчас играет, то играет блестяще.

— Госпожа Мартини?

Прошло какое-то время, прежде чем она отозвалась:

— Да?

— Возможно, речь идёт об убийстве вашей подруги. Поэтому спрошу ещё раз: вы абсолютно уверены, что со дня исчезновения Мириам Винкель — два с половиной года назад — ничего о ней не слышали?

— Да. — Всхлип.

— Благодарю. Я с вами ещё свяжусь. Не исключено, что вам придётся приехать в Дюссельдорф.

— Погодите…

— Да?

— Вы спрашивали, у кого есть ключ от моей квартиры… У Мириам был. Я совсем забыла — потому что она…

— Замок с тех пор меняли?

— Нет.

— Хорошо. Спасибо.

Макс закончил разговор и убрал телефон.

— Мартини вспомнила: у жертвы был ключ от квартиры. Это объясняет отсутствие следов взлома. И ещё — клянётся, что не знает, где Винкель провела всё это время. Похоже, не врёт.

Бёмер затормозил у светофора, как раз сменившегося на красный, и невесело усмехнулся.

— Что задачу не упрощает. Вопросов — тьма. Почему женщина исчезла? Где была? Если её убили в той квартире — как преступнику удалось вынести тело незамеченным?

— А самое интригующее… — Макс цокнул языком. — Где оно? И кто убийца?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 10

 

— Надо поднять старые дела, — сказал Бёмер, сворачивая на перекрёстке к центру. — Может, между исчезновением Винкель и тем, чем сейчас занят Пассек, — этой историей с уклонением от налогов — есть связь.

Макс хмыкнул.

— Значит, он копал под это дело ещё тогда. Не знаю… Одно скажу точно: он нам врёт. Мимика выдала его с головой.

Бёмер искоса взглянул на напарника.

— Ах да, твои знаменитые «говорящие лица» …

Макс пропустил колкость мимо ушей и достал телефон.

— Когда именно Пассек взялся за налоговую историю, выяснить несложно.

Он позвонил в управление, получил номер Ханса-Петера Ланца и тут же набрал. Тот ответил после первого гудка.

— Доброе утро, это снова Макс Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа. Скажите, давно Харри Пассек занимается этим банковским делом?

— Месяца три. А что?

— Вы уверены?

— Настолько, насколько вообще может быть уверен начальник.

— А не мог он взяться за расследование раньше, а потом на время переключиться на другое? Года два-три назад?

— Господи, откуда мне знать, чем Харри между делом занимался три года назад? Понятия не имею, извините.

— Хорошо, это всё. Благодарю.

Макс уже собирался попрощаться, но вспомнил кое-что ещё.

— Ах, минутку.

— Да?

— Ещё один вопрос, если позволите.

Одним движением он выудил распечатанный снимок Пассека и Мириам Винкель и вгляделся в мелкий шрифт под фотографией.

— Вам знаком фотограф по фамилии П. Матушка?

— Разумеется, — без заминки ответил Ланц. — Патрик Матушка. Время от времени работает на нас.

— Как с ним связаться?

— Сам я у него не бывал, но, насколько знаю, офис прямо в квартире.

— Номер телефона, полагаю, есть?

— Секунду.

Пока в трубке стучали клавиши, Макс свободной рукой выудил блокнот и записал продиктованный редактором номер.

— Премного благодарен.

— Не за что. И всё-таки — что там с Харри?

— К сожалению, сейчас ничего сказать не могу. Надеюсь на ваше понимание.

Ланц коротко, по-собачьи хохотнул.

— Разумеется. У меня-то ремесло устроено иначе: информаторы сообщают сведения нам, мы — читателям. Хорошего дня.

— Ну? — спросил Бёмер, едва Макс отложил телефон.

— По словам Ланца, Пассек занимается этим делом около трёх месяцев. Если взялся раньше — то втайне от начальства. Честно говоря, сомневаюсь. Сейчас позвоню фотографу, который их снимал. Может, скажет, знакомы ли они.

И фотографу действительно было что сказать.

Максу повезло: Матушка оказался дома.

— Да, помню, — сказал он. — Мириам Винкель я снимал не раз — превосходная натура. Редкая красавица, фотогеничная и до невозможности гламурная. Именно такую публика и хочет видеть в репортажах со светских раутов. Но я думал, полиция давно свернула поиски. Её ведь все считают погибшей.

— Дело так и не закрыли, — уклончиво отозвался Макс. — Скажите, вы храните свои снимки?

— Разумеется. У меня база — всё, что отснял за последние десять лет.

— А найти конкретные кадры с Мириам Винкель можно?

Матушка рассмеялся.

— Конечно. В базе больше ста тысяч фотографий. Как бы я без поискового индекса что-то там отыскал?

Макс остался доволен.

— Отлично. Мы… секунду…

Он выглянул в окно, сверяясь с маршрутом. Машина подъезжала к мосту Теодора Хойса. До седьмого округа, где стоял дом Матушки, оставалось ещё километров шесть-семь через центр.

— Будем у вас минут через двадцать. Может, за это время запустите поиск по Мириам Винкель и Харри Пассеку?

— Без проблем. Но позвольте спросить: что именно вы ищете?

— Пока и сам не знаю, — честно признался Макс и завершил разговор.

Дом фотографа, возведённый, судя по всему, в семидесятые, уютно приютился в конце узкой дорожки, отходившей от Реннбанштрассе. Сразу за ним начинался Графенбергский заповедник.

Хозяину, открывшему дверь и приветливо им улыбнувшемуся, было, на взгляд Макса, чуть за сорок. Среднего роста, худощавый, но без особой спортивной стати. Мягкие черты лица обрамляли пепельно-русые вьющиеся волосы, спадавшие ниже ушей. Словом, человек самый обыкновенный, неприметный.

— Проходите, кабинет рядом.

Он повёл гостей через просторную гостиную. Обстановка, похоже, почти не менялась с тех самых времён, когда был построен дом.

— Славно у вас, —