дверях стоял начальник управления Александер Горгес. Их шефу не нужны были ни повышенный тон, ни прочие ужимки. Коротко стриженные волосы цвета стали, подтянутая, на удивление спортивная для его пятидесяти с небольшим фигура — от него исходила та ненавязчивая властность, какую ощущаешь и принимаешь с первой встречи.

— Готовим пресс-релиз. Коротко о ситуации, призыв сообщать любые сведения о местонахождении Мириам Винкель за последние два с половиной года, её фотография. Может, повезёт. В любом случае пресса на время утихнет. Хотя бы на время. А что у вас нового?

Бёмер в нескольких скупых фразах доложил о визитах к Пассеку и Матушке и закончил тем, что журналиста намерены вызвать в управление.

Горгес кивнул.

— Так и сделайте. А после — отчёт мне на стол.

С этими словами он исчез.

Прошло без малого час, прежде чем Пассек оказался перед ними в комнате — по сути, обычном пустующем кабинете, который заодно использовали для допросов. На этаже имелась и классическая допросная старого образца: бежевые стены, тусклый серый линолеум, стол и три стула — вся обстановка.

Мысль воспользоваться другим помещением принадлежала Максу. Он рассчитывал, что чуть более располагающая атмосфера сделает Пассека сговорчивее, и тот, может статься, решится рассказать правду о Мириам Винкель, а заодно и кое-что ещё, о чём до сих пор умалчивал.

К их удивлению, журналист явился без адвоката. Макса разбирало любопытство: почему тот обошёлся без Фаршайдта?

— А где доктор Фаршайдт? — с того он и начал.

Пассек пожал плечами.

— А он мне нужен? Вы по телефону сказали, что хотите задать ещё пару вопросов. Я ведь вчера объяснил: готов помогать, чем сумею. Адвокат для этого ни к чему.

Макс переглянулся с напарником, и Бёмер обратился к Пассеку:

— Вчера вы показали, что лично с Мириам Винкель не знакомы и виделись с ней всего однажды. Подтверждаете?

Макс видел: мужчина чувствует себя неуютно, хоть и силится этого не выдать. Он подтянул к себе папку, лежавшую перед Бёмером, раскрыл её так, чтобы Пассек не видел содержимого, и скользнул взглядом по верхнему снимку.

— Будьте любезны ответить на вопрос моего коллеги.

Взгляд Пассека заметался между обложкой папки и лицом Макса.

— Ну хорошо. Возможно, я встречал её и где-то ещё, но на подобных мероприятиях это дело обыкновенное.

— Однако лично знакомы вы не были.

— А что вообще значит «лично»? Нет, не был.

Макс подался вперёд, положил папку перед собой и приподнял верхний снимок: Пассек и Винкель стояли рядом, увлечённые разговором. Пассек заёрзал.

— Как я уже сказал, возможно…

Макс одну за другой выкладывал перед журналистом фотографии. Последнюю, ту, где они сидели за столом вдвоём, он держал изображением вниз. Выдержал паузу, многозначительно глядя Пассеку в глаза, и лишь затем положил снимок на стол.

— По-вашему, это похоже на случайную встречу с человеком, с которым вы лично не знакомы?

Пассек какое-то время молча разглядывал фотографию, потом тяжело выдохнул и кивнул.

— Ладно. Ваша взяла. Я знал Мириам ближе, чем признал. Но, поверьте, дальше этих дурацких приёмов дело не шло. Ей всё это чинное топтание казалось таким же пустым, как и мне. Вот мы и держались вместе, чтобы хоть как-то сделать эти вечера сноснее. И только.

— Если только — зачем же вы утром нам солгали? — В голосе Бёмера зазвенела резкая нотка.

Пассек снова повёл плечами.

— Из-за жены.

— Вы не можете признаться жене, что разговаривали с актрисой на каких-то приёмах?

— Вы не знаете Беату. Она ревнива до безумия.

Если Пассек не лжёт, — подумал Макс, — придётся пересмотреть мнение об этом человеке. Ему претило сознавать, что он мог ошибиться: этот мужчина, которого он ни за что не счёл бы способным бояться собственной жены, на деле, выходит, именно таков. К тому же Беату фон Браунсхаузен он полагал особой весьма холодной, и столь пылкое чувство, как ревность, к её облику никак не вязалось.

— У меня сложилось совершенно иное впечатление, — сказал он. — Напротив: ваша жена показалась мне женщиной очень сдержанной и уверенной в себе.

— Могу только повторить: вы её не знаете.

Это, бесспорно, было так. И всё же настолько сильно Макс ошибаться не мог — в этом он не сомневался. Ни в Пассеке, ни в его жене.

— Что ж, подведём итог. — Бёмер положил предплечья на стол и сцепил пальцы в замок. — Вы являетесь к нам с головы до ног в крови и якобы не знаете, что произошло. В квартире, откуда вы пришли, со всей очевидностью совершено тяжкое преступление — против женщины, которая уже два с половиной года как пропала и считалась мёртвой. Вы утверждаете, что этой женщины не знаете, — а затем вынуждены сознаться, что сказали нам неправду. В квартире повсюду её отпечатки. И ваши. Стало быть, вы оба там были. — Бёмер мельком оглядел свои ногти. — И как, по-вашему, это выглядит с нашей стороны?

Пассек медленно выдохнул.

— Я понимаю. Но вы просто должны мне поверить: я не имею к этому ни малейшего отношения. Что бы там ни произошло.

— Почему? — спросил Макс и, выдержав паузу, повторил: — Почему мы должны вам поверить?

— Да чёрт возьми! — Пассек хлопнул ладонью по столу. — Я ведь пришёл к вам добровольно — или вы уже забыли? Зачем бы мне это делать, если бы я прежде убил Мириам Винкель?

Макс посмотрел ему прямо в глаза.

— Вот именно поэтому. Это был бы гениальный ход — если бы вы прежде убили Мириам Винкель.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 12

 

Едва Пассек покинул управление, Бёмер велел принести ему список прежних друзей и знакомых Мириам Винкель — тот самый, что был заказан ещё на рассвете.

— Ну, что ты теперь скажешь о нашем друге Пассеке? — спросил он, пробегая глазами колонку имён.

— Не знаю. Ход у него, в сущности, далеко не так хитёр, каким я его ему расписал, — и ты это прекрасно понимаешь. В конце концов, он сам, по доброй воле, сует голову в петлю. И потом — эта кровь в квартире Мартини… Если он задумал убить Мириам Винкель, зачем делать это там, где следы неминуемо всплывут? Куда проще было найти укромное место, где тело можно спокойно закопать, не таща его по лестнице