8 История с перчатками

Утром в доме пахло сырой древесиной и меня одолевала усталость, которую не смог развеять сон. Угли в камине были лишь красноватым, тлеющим воспоминанием, мой надувной матрас негодующе скрипел под моим весом, и где-то сквозь стены свистел сквозняк, словно дом репетировал свой следующий шепот.

Сойера больше не было на диване. Одеяло было аккуратно сложено. На журнальном столике стояла пустая чашка, влажный отпечаток на дереве выглядел как оставленная тень. Рядом лежала записка, написанная карандашом несколькими лаконичными словами:

"На крыше. Не взбирайся". —С

— Не взбирайся, — пробормотала я, садясь. — Как будто это когда-либо было в моем списке дел.

Я накинула кардиган и босиком пошла к концу веранды. Утренняя атмосфера тяжело осела среди елей. Дождь стих, но не исчез — словно тот, кто трижды обнимает тебя перед прощанием. На крыше я увидела движение, затем фигуру Сойера, лишь очертания. Его волосы были собраны в пучок, он двигался там так же естественно, как я здесь, внизу.

— Ты ещё жив? — спросила я.

— Зависит от того, есть ли у тебя кофе.

Его голос донесся с крыши, словно с небес.

Кофе был тем спасением, которое я могла предложить.

Я поставила старую кастрюлю на плиту — ту самую, в которой я последние несколько дней готовила лапшу, суп и весьма сомнительный омлет — и налила воды. Пока она закипала, я мысленно составляла список: лампочки, средство для мытья посуды, хлеб. Соль, чтобы отпугнуть демонов — я уже рассыпала запасы Эвелин на подоконниках, на всякий случай. И, по словам Сойера: колпак для дымохода, герметик, кровельный войлок, гвозди, перчатки. В моей голове это звучало как закадровый голос героини антиутопии: День седьмой в Холлоу Крик Запасы истощаются. Как и надежда.

Когда кофе, наконец, издал свой восхитительный запах, Сойер уже стоял в дверях На плечах у него была мокрая фланелевая рубашка, но на этот раз футболка под ней была сухой, а влажные пряди выбивались из узла в его волосах. Он выглядел лучше осенним утром.

— Временное решение держится, — сказал он, принимая чашку с благодарным кивком.

— Но мне нужно достать припасы самое позднее завтра.

— Завтра? — я подняла брови. — Я думала, ты из тех, кто действует мгновенно или вообще не действует.

— Значит сегодня.

Его взгляд скользнул по мне — кардиган в пятнах краски, спортивные штаны, волосы, что-то среднее между птичьим гнездом и результатом художественного проекта.

— Или у тебя другие планы?

Я проследила за его взглядом вниз. Спойлер: нет, это не выглядело как грандиозные планы.

— Конечно, — сухо ответила я. — Мой список дел полон. Пункт первый: не умереть, если дом решит меня убить.

Его ухмылка была широкой, кривой и опасно близкой к великолепной.

— Звучит как грандиозные планы. Тем не менее — в хозяйственный магазин? Мы купим все необходимое. И спросим, когда дадут электричество.

Мой внутренний комитет безопасности вскинул обе руки. Не ходи никуда с этим парнем. Ты его едва знаешь. Конечно, он спал рядом с тобой прошлой ночью — но это не значит, что он не может быть тем парнем, который слушает кантри и подпевает в машине.

— Договорились, — услышала я свой голос. — Но я не за рулём. Моя арендованная машина страдает от посттравматического стресса из-за всех этих ям. Ещё немного — и она отправится на реабилитацию.

— Тогда возьмём мой пикап. Я подъеду. Десять минут. Приготовься.

Моё сердце перевернулось от этих трёх слов — «готовься» — словно они были тайным кодом чего-то другого. Я закатила глаза, словно ругала себя.

— Это прозвучало почти как приглашение на свидание.

— Нет.

Он наполовину повернулся к двери.

— Скорее, как спасательная операция.

— Точно. Тогда надеюсь, твой пикап хотя бы оборудован для спасения.

— Мой пикап повидал больше, чем ты можешь себе представить.

Он открыл дверь.

— И он справляется с этими дорогами получше, чем твоя арендованная машина.

— Эй! Она чувствительна. Просто по-другому воспринимает ямы; она ведь из города.

Сойер покачал головой с улыбкой и вышел на мокрую утреннюю дорогу. Я смотрела, как он идёт по траве.

Десять минут, как он сказал. Значит, надо быстро почистить зубы, и, возможно, выбрать наряд, который не кричал бы о том, что слишком поздно для йоги и слишком рано для сна.

Когда снаружи раздался сигнал — глубокий, нетерпеливый, звук пикапа, пережившего суровую зиму, — я поняла, что десять минут пролетают незаметно, когда ты, как шестнадцатилетняя, начинаешь задумываться, что о тебе подумает сосед.

* * *

Когда я распахнула дверь, от его пикапа пахло смолой, старой кожей — и жизнью, далекой от офисов и больших городов. Я забралась на пассажирское сиденье, бросила сумку в пространство для ног и заставила себя не делать слишком глубоких вдохов.

Не будь смешной, Пейдж. Это всего лишь машина. И всего лишь парень. Который выглядел так, словно был создан именно для этой обстановки — лес, дождь, буря. И, черт возьми, может быть, немного и для меня тоже. Но неважно.

— Ух ты. Я могла бы поклясться, что ты из тех, у кого в багажнике припрятан труп.

Я указала на аккуратно свернутые ремни и перчатки, спрятанные в центральной консоли.

— Когда едешь по этим дорогам, быстро понимаешь, что всё, что скользит, в конце концов полетит.

Он завел двигатель, который зарычал, как дикое животное.

— А всё, что летит, причиняет боль.

Мы тряслись по подъездной дорожке, а затем по лесной дороге. Сломанные ветки, поврежденные бурей, лежали поперек дороги. В какой-то момент половина дерева перегородила дорогу, и Сойер объехал ее так спокойно, словно делал это тысячу раз до этого. Между елями висел туман, словно забытое белье, и я заметила, как мои пальцы вцепились в край сиденья. Не из-за дороги. Из-за него — и из-за того, как салон, казалось, уменьшался с каждой милей.

— Ты вообще спал прошлой ночью? — спросила я, не отрывая глаз от дороги... смотря куда угодно, только не на него.

— Достаточно.

Его голос был простым, почти непринужденным.

Я фыркнула.

— Похоже на ноль часов.

Он лишь слегка усмехнулся.

— Кто-то должен был следить за тобой, чтобы тебя не съел дымоход.

— Понятно.

Я повернула голову к нему.

— Значит, сон переоценивают, когда вместо него можно взять на себя роль сторожевого пса?

— Если придется.

Он пожал плечами, которые в пикапе казались еще шире.

— Здесь просто заботятся друг о друге.

— Разве это не синдром спасателя?

Я легонько толкнула его плечом.

— В Нью-Йорке, наверное, для этого создали бы группу поддержки.

— Синдром спасателя, — повторил он, и теперь