Этот план местности позволяет составить представление о взаимном расположении дорог в районе резиденции Чарльза Линдберга. Рисунок выполнен в условно аксонометрической проекции и не масштабирован, то есть расстояния на нём отображены некорректно. Цифрами обозначены: 1 — дорога из Вертсвилла в Хоупвелл; 2 — частная дорога Линдберга от шоссе к его дому; 3 — небольшая просёлочная дорога Физербед-роад (Featherbed road) к юго-востоку от земельного участка Линдбергов. Расстояние от резиденции семьи Линдберг до места обнаружения трупа ребёнка составляло около 1,2 км.

Сильно разложившийся детский труп был доставлен в городок Западный Трентон (столицу штата Нью-Джерси), где к его освидетельствованию приступил официальный патологоанатом службы окружного коронера Чарльз Х. Митчелл.

Первоначально было проведено официальное опознание трупа. На эту процедуру были приглашены Чарльз Линдберг, медсестра Бетти Гоу и педиатр Филип ван Инген, лечивший Линдберга-младшего; мать похищенного — Энн Морроу-Линдберг — решили не приглашать в морг, дабы не наносить ей психологической травмы. Троица подписала протокол официального опознания тела на основании совпадения числа зубов у трупа и Линдберга-младшего.

Разрушения внешних покровов тела было таково, что о сохранении иных признаков идентичности не было и речи.

Так выглядели останки ребёнка на месте их обнаружения и на секционном столе в морге.

Патологоанатом Чарльз Митчелл удовлетворился опознанием и приступил к аутопсии. Однако официальный протокол вскрытия на 6 машинописных листах не даёт представления о том, как же именно была организована эта процедура. А между тем это весьма немаловажно. Поскольку доктор Митчелл страдал артритными болями в суставах пальцев, он не полагался на крепость рук и поручил взять скальпель… шерифу Уолтеру Свейзи. Последний, строго говоря, врачом вообще не являлся и никакого опыта манипуляций с мёртвыми телами не имел. Сам патологоанатом при этом сидел на стуле позади коронера и подавал ему команды, какие манипуляции надлежит проделать. Когда педиатр Филип ван Инген, приглашённый для участия в аутопсии, заявил протест по поводу происходящего и потребовал остановить вскрытие, его попросту проигнорировали.

Протокол вскрытия зафиксировал отсутствие у трупа левой ноги от колена вниз. Также отсутствовали левая и правая руки. Разложение тканей было таково, что пол ребёнка не поддавался определению. Сильное разложение тканей, пострадавших к тому же от лесных насекомых, не позволяло прийти к заключению об обстоятельствах потери конечностей и прижизненности этого. Внешний осмотр трупа привёл к обнаружению некоторых несуразностей, зафиксированных в протоколе. Так, после обмера тела выяснилось, что погибший имел рост 82,5 см, т. е. был на 10 см выше Чарльза Линдберга-младшего. На темени трупа была найдена область, не закрытая костями черепа (так называемая парантральная (parantly) зона). Её диаметр составлял 2,5 см. Такого рода незакрытые участки наблюдаются у ранних младенцев и обычно к 12-у месяцу жизни они уже затягиваются костями. Филип ван Инген, педиатр, наблюдавший за Линдбергом-младшим, в числе примет исчезнувшего ребенка не сообщал о сохранении на его темени не заросшего костями участка (другими словами, педиатр считал, что развитие костей черепа шло нормально и к 20 месяцам его парантральная область должным образом была уже сформирована). Эти странные факты заставили всех присутствующих серьёзно усомниться в том, что найденное тело действительно принадлежит ребёнку Линдберга.

Этим казусы аутопсии отнюдь не были исчерпаны.

При исследовании черепа в его височной доле было найдено отверстие диаметром около 1 см, которое первоначально было принято за входное пулевое отверстие. Однако ни выходного отверстия, ни пулевого канала в черепе не было. Отсутствовала и сама пуля. Патологоанатом Чарльз Митчелл был поставлен сделанным открытием в тупик.

После долгого обсуждения природы найденного отверстия присутствовавший на вскрытии детектив Уолш смущённо сознался в том, что он, будучи в лесу… потыкал палкой найденный труп. Ещё один штрих, выразительно характеризующий уровень криминалистической подготовки подчинённых полковника Шварцкопфа.

В качестве причины смерти Митчелл назвал тяжёлые раны головы, причинённые тупым предметом либо падением с высоты. Череп младенца имел 4 пролома и обширную гематому. Митчелл авторитетно заявил, что обнаруженный кровоподтёк свидетельствует о том, что кровь из пробитого черепа не вытекала. Смысл этой декларации (весьма, кстати, спорной с научной точки зрения) сводился к тому, чтобы объяснить, почему в спальне похищенного ребёнка не оказалось следов крови. Фактически такого рода объяснением Митчелл косвенно защищал теорию, будто найденное тело принадлежит именно ребёнку Линдберга. Между тем в ходе аутопсии не было сделано ни одной фотографии. Тем самым Митчелл не оставил независимых свидетельств, с помощью которых могли быть проверены результаты его работы. Может показаться удивительным, но в этом сенсационном расследовании власти умудрились провести аутопсию таким образом, что сразу же исключили всякую возможность альтернативного исследования. Нельзя отделаться от ощущения, что делалось это преднамеренно.

Ощущение странности действий полиции усиливается, когда узнаёшь, что сразу после аутопсии тело ребёнка было сожжено в местном крематории. От момента обнаружения трупа до его уничтожения прошло менее 24 часов. В высшей степени странная поспешность! Особенно если иметь в виду, что выводы медицинского эксперта, сделанные на основе весьма спорного по своему качеству вскрытия, грешили очевидными изъянами.

Так, Митчелл посчитал доказанным факт принадлежности найденного детского тела Чарльзу Линдбергу-младшему. Между тем он даже не смог сколь-нибудь внятно ответить на вопрос о предполагаемом времени наступления смерти, ограничившись утверждением, что смерть имела место «более месяца назад, а возможно, гораздо раньше.» Факт отсутствия должным образом развитых парантральных костей Митчелл в своём заключении никак комментировать не стал, хотя для 20-месячного ребёнка несформировавшееся темя представляется чем-то явно аномальным. Несоответствие найденного трупа росту похищенного ребёнка Линдберга окружной анатом объяснил довольно казуистически, мол-де, трудно предположить, чтобы годовалый младенец оказался больше ростом, чем Линдберг-младший.

Смерть ребёнка, по мнению окружного анатома, выглядела следующим образом: преступник, проникший в спальню, засунул ребёнка в мешок и попытался пролезть с ним в окно. Возможно, он бросил мешок вниз, в руки сообщника, поджидавшего его внизу. Именно на этом этапе похищения ребёнку было нанесено ранение, оказавшееся фатальным. Похититель (или похитители) это, видимо, заметили не сразу и несли ребёнка в мешке на руках до самой дороги (а это больше 6 км!). Лишь при посадке в автомобиль они увидели, что ребёнок мёртв. Не желая терять время на захоронение тела, преступники бросили его рядом с дорогой, сняв напоследок ночную рубашку и страховочный поясок.

Чтобы закончить рассказ об аутопсии, следует заметить, что эта процедура оставила более вопросов, нежели ответов. Абсолютное большинство историков признают вскрытие «ребёнка Линдберга», произведённое Чарльзом Х. Митчеллом, неудовлетворительным. По этому поводу у криминалистов с течением времени накопилось столько вопросов, что Уолтеру Свэйзи (который, собственно, и держал скальпель в руках) в 1977 г. пришлось согласиться на то, чтобы повторить на манекене все те процедуры и манипуляции, которые он фактически выполнил. Такого рода реконструкция была призвана помочь оценить достоверность заключения доктора Митчелла.

Линдберг был чрезвычайно расстроен событиями мая 1932 г. Его горечь усугублялась сознанием того, что разного рода негодяи стремились мошеннически нажиться на преступлении. После