Интересно, как считал сам Чарльз Линдберг, подобное описание стоило 50 тыс. $? Согласился бы он отдать такие деньги за эти несколько строчек, если бы имел возможность прочесть их прямо в момент получения?

Весь день, вечер и ночь на 4 апреля Чарльз Линдберг посвятил розыскам. К полудню 4 апреля он окончательно убедился в том, что был обманут. Заплатив огромный выкуп, он не получил взамен ни лодки «Нелли», ни сына.

Нам еще придется вернуться к анализу событий 2 апреля 1932 г. Они настолько неоднозначны, что историки до сих пор дают им диаметрально противоположные трактовки. Но сейчас следует отметить, что Чарльз Линдберг воспринял провал с необыкновенным мужеством. Он сделал официальное заявление о случившемся в полицию, но при этом заявил, что не отказывается от «тактики частных переговоров».

В начале апреля Линдберг узнал, что известный всем Штатам мафиози Аль-Капоне будто бы заявил, что сможет отыскать киднэпперов за две недели, если только его выпустят на свободу. Мысль эта до такой степени засела в голове Чарльза Линдберга, что он решился на поступок в высшей степени неожиданный.

Поскольку Аль-Капоне был осуждён за уклонение от уплаты налогов, Линдберг направился к руководителю юридического отдела налоговой службы Элмеру Ирею и попросил последнего… достигнуть с Аль-Капоне соглашения о помощи в розыске ребёнка. Линдберг настаивал на необходимости пойти на уступки мафиози и призывал уменьшить срок его пребывания в тюрьме.

Элмер Иерей оказался в непростой ситуации. Со всем возможным тактом он постарался убедить своего посетителя, что законодательство хотя и предусматривает возможность достижения соглашения о сотрудничестве с заключённым либо подозреваемым, но чётко оговаривает рамки такого сотрудничества. С Аль-Капоне не удастся достичь такого соглашения по целому ряду обстоятельств, вызванных особенностью предъявленных ему обвинений и личностью самого преступника. Линдберг заявил, что имея в ряду личных друзей влиятельных сенаторов и членов Правительства, он мог бы способствовать принятию необходимых поправок к законодательству, расширяющих рамки правовых норм. Тогда начальник отдела, отбросив лицемерную двусмысленность, прямо сказал Линдбергу, что ему ни в коем случае не стоит верить обещаниям преступников, тем более таких, как Аль-Капоне. «Они вам не помогут», — сказал Иерей, — «Вам может помочь только полиция и ФБР». Ему удалось убедить полковника не настаивать на освобождении Аль-Капоне и не питать иллюзий насчёт возможностей преступного мира в раскрытии таких сложных преступлений, как похищения детей.

Линдберг уже имел неудачную попытку сотрудничества с бутлегером Микки Роснаром, и потому слова опытного сыщика возымели действие.

Между тем в начале апреля 1932 г. Чарльзу Линдбергу стало известно о ещё одном случае мошенничества, прямо связанном с похищением его ребёнка.

Еще 4 марта некий Гастон Баллок Минс (в прошлом полицейский и даже некоторое время сотрудник ФБР) вошёл в контакт с некоторыми детективами из нью-йоркского управления полиции и заявил им, что не так давно получал приглашение участвовать в киднэппинге. Минс намекал, что группа, в состав которой его приглашали, готовила похищение Чарльза-Линдберга-младшего. Тогда он отказался от незаконной операции, но теперь готов оказать посильную помощь в организации переговоров о выкупе.

Полицейские собрали информацию о Гастоне Минсе, оперативно проверили его сообщение и пришли к выводу, что Минс пытается морочить им голову. Полиция Нью-Йорка отказалась иметь с ним дело, но это не охладило рвения Минса.

Через какое-то время он вступил в контакт с обладательницей миллионного состояния Эвелин Уолш Маклин, которая хорошо знала Чарльза Линдберга и горела желанием помочь ему. Минс намекнул госпоже Маклин, что может разыскать преступников и поговорить с ними «по-хорошему»; если дать киднэпперам денег и гарантировать безопасность, то ребёнок будет возвращён целым и невредимым. Мысль сделаться спасительницей ребёнка чрезвычайно увлекла Эвелин Маклин: будучи совладелицей газеты «Вашингтон пост», она, видимо, просчитала и немалый коммерческий результат последующей популярности. В общем, в то самое время, когда Линдберг был поглощён переговорами с кладбищенским «Джоном», его знакомая Маклин занималась примерно тем же самым, только совсем с другими людьми.

Минс заявил, что ему необходимы 100 тыс. $, которые он предложит главе банды похитителей по кличке «Лисица»; кроме того, на собственные разъезды посредник затребовал еще 3,5 тыс. $. Эвелин Маклин предоставила ему необходимые суммы денег. Тогда Гастон Минс заявил, что «Лиса» желает отдать ребёнка только в руки католического священника. Такого священника Эвелин Маклин смогла разыскать: преподобный Фрэнсис Харли согласился выехать на встречу с «Лисицей» в любое время и в любое место страны по первому требованию.

После этого Минс сообщил, что выдача ребёнка состоится в Техасе. Эвелин Маклин в сопровождении адвоката и священника выехала в Даллас. Там выяснилось, что за ребёнком следует поехать в Северную Каролину. Из Северной Каролины, в конце концов, пришлось возвратиться в Нью-Йорк.

И тут выяснилось, что 2 апреля Чарльз Линдберг уже выплатил деньги похитителям, но ребёнка так и не получил. В начале апреля об этом сообщили практически все американские газеты. Эвелин Маклин, без сомнения, заподозрила, что с ней сыграли точно такую же шутку. Она обратилась к Чарльзу Линдбергу за советом: стоит ли ей продолжать свои попытки выкупа ребёнка или следует потребовать деньги назад? Женщина боялась своим отказом от сделки повредить похищенному малышу.

Линдберг ответил, что уже не верит ни в какие переговоры. После такого ответа Маклин заявила Минсу, что желает получить обратно 100 тыс. $. Как нетрудно догадаться, Гастон Баллок Минс рассмеялся в лицо женщине, заявив, что денег этих у него нет, поскольку они давно отданы «Лисице». Это веселье вышло боком бывшему полицейскому. Эвелин Маклин заявила в полицию о мошенничестве, и жизнерадостный посредник загремел за решётку. Американский суд был скор, суров и справедлив: 13 июня 1932 г. Гастон Минс был приговорён к 15-летнему тюремному заключению.

Чтобы завершить рассказ о предприимчивом посреднике, следует упомянуть о том, что даже за решёткой Минс не потерял присущую ему инициативность. Через год — в 1933 г. — он при помощи своего товарища, бывшего адвоката, задумал новую аферу в отношении Эвелин Маклин. Грозя ей разного рода разоблачениями (по большей частью придуманными), друзья-товарищи потребовали от неё выплаты 35 тыс. $. В противном случае шантажисты грозили Маклин уничтожить её деловую репутацию. С репутацией госпожи Маклин они ничего поделать не успели, поскольку оперативное вмешательство полиции положило конец новой афере. Подельники были осуждены, причем Минс схлопотал 2 года прибавки к своему сроку. Разбудил, так сказать, лихо…

Информация о том, что у Чарльза Линдберга под видом выкупа выманили деньги, вызвала живейшее обсуждение в прессе. Дело о похищении ребёнка вновь сделалось национальной сенсацией. Тон публикаций становился всё более критичным в отношении работы полиции. Для поддержания собственной репутации полицейским было просто необходимо продемонстрировать некий зримый результат своей работы.

Со всей возможной активностью полиция Нью-Йорка приступила к проверке заявления Чарльза Линдберга. Очень скоро детективам удалось обнаружить весьма ценного свидетеля, показания которого заметно меняли оценку событий, связанных с передачей денег на кладбище Святого Раймонда.

Кладбищенский сторож Бернард Юбель на допросе 14 апреля 1932 г. сообщил, что странные события начались накануне передачи денег — то есть 1 апреля. В этот день к кладбищу подъехал коричневый «форд»,