из которого никто не вышел. В салоне находились 3 или 4 человека, которые осматривали окрестности и что-то живо обсуждали. Своим внешним видом эти люди напоминали итальянцев. Автомобиль простоял перед входом на кладбище около четверти часа, после чего уехал. На следующий день этот же автомобиль — на этот раз с опущенными шторками на окнах — появился перед кладбищем снова. Произошло это немногим после 14:00. Около 14:30 возле кладбища Юбель увидел Кондона-«Джафси», которого хорошо знал по опубликованным в газетах фотографиям. Кондон прошёл вдоль ограды кладбища и… сел в коричневый «форд». Юбель наблюдал происходящее с расстояния около 250—270 м, однако, ручался за точность рассказа. После того, как Кондон вышел из автомашины, он двинулся на территорию кладбища, откуда в это время выходил Юбель. Они сошлись, как говорится, лоб в лоб, и Юбель поздоровался с Кондоном, который на приветствие ничего не ответил.

И наконец, тот же самый «форд» Бернард Юбель увидел в третий раз. Произошло это утром 11 апреля, около 07:45, когда машина остановилась неподалёку от домика, в котором проживал свидетель (то есть Юбель). Рассматривая автомобиль из окна, сторож обратил внимание на то, что его номера были словно умышленно замазаны грязью, и прочесть их не представлялось возможным. Из машины вышел солидно одетый мужчина, похожий на итальянца, который зашёл в кусты возле скамейки и принялся там что-то искать. Юбель видел, как этот человек поднял с земли нечто, похожее на камень или свёрток, спрятал находку под пальто и быстро вернулся к автомобилю. Машина всё это время стояла с включённым двигателем, и её шофёр не снимал рук с руля.

Информация, полученная на допросе Юбеля, вызвала интерес полиции к персоне Кондона. К чему это привело, станет ясно чуть позже, пока же следует заметить, что помимо городской полиции Нью-Йорка, к расследованию похищения ребёнка Линдберга подключилось и Федеральное Бюро Расследований США. Полковник Шварцкопф, истово противившийся этому ещё совсем недавно, приказал теперь своим подчинённым во всём сотрудничать с людьми Гувера. Оно и понятно — шеф полиции понял наконец, что с наскока раскрыть дело не получится, а значит, следует приветствовать любую помощь.

Другим важным свидетелем стал таксист Филип Мозес (Philip Moses), заявивший о себе полиции в течение 48 часов после того, как о передачи денег на кладбище Святого Раймонда написали газеты.

Рассказ его оказался довольно любопытен, судя по всему, таксист действительно видел преступников, прибывших кладбищу за деньгами. Мозес рассказал на допросе, что на подъезде к кладбищу — это произошло около 20 часов — его остановила группа из 4 мужчин. Они находились возле седана тёмно-коричневого цвета и о чём-то негромко переговаривались. Один из мужчин обратился к Мозесу с вопросом, может ли тот провезти их на своей автомашине через кладбище по главной аллее? Таксис ответил утвердительно. Трое из 4-х мужчин сели в машину Мозеса, а четвёртый двинулся за ними пешком.

Мозес проехал через всё кладбище и ещё немного по дороге за ним. По его словам он преодолел вместе с пассажирами расстояние, соответствовавшее примерно 2 кварталам, то есть приблизительно 300—350 метров. Один из пассажиров попросил его остановиться возле светлого седана, стоявшего у обочины, что таксист и сделал. Мужчины вышли из машины и пока один из них расплачивался с Мозесом, два других попытались завести светлый автомобиль. Тот однако не завёлся. Тогда мужчина, заплативший Мозесу, попросил «толкнуть» их автомобиль. Филип не стал возражать, мужчины набросили буксировочный трос и такси проехало с десяток метров, протащив за собой светлый седан. Мотор машины заработал, неизвестный мужчина поблагодарил Мозеса за помощь, пожелал удачи и на том они расстались. Уезжая прочь от кладбища, таксист видел как к группе из 3-х человек подошёл четвёртый, по мнению Мозеса это был тот самый мужчина, что пересёк кладбище пешком.

Это было очень интересное сообщение. Занятые расследованием детективы полиции Нью-Йорка с сотрудники ФБР были склонны поверить Мозесу и согласиться с ним в том, что тот действительно видел преступников, хотя логика действий последних представлялась не вполне понятной.

Проверка следственных материалов, наработанных к тому времени, а также независимый сбор информации позволили детективам из ФБР сделать несколько любопытных открытий, которые не смогли сделать подчинённые Шварцкопфа.

Прежде всего, было установлено, что лестница, по которой похититель проник в окно детской спальни, оказалась найдена отнюдь не приставленной к окну (как все полагали), а лежащей аж в 50 метрах от дома на газоне. Её нашёл Линдберг, который отвёл к лестнице первый полицейский наряд, прибывший к его дому. Полицейские подняли лестницу и перетащили её к дому, приставив к окну детской комнаты и убедившись тем самым, что по лестнице действительно можно забраться в окно.

Следующее важное открытие криминалистов из ФБР касалось манипуляций похитителя с ребёнком. Изготовив куклу, соответствовавшую росту и весу сына Линдберга, они экспериментальным путём выяснили, что из окна невозможно вылезти на приставленную лестницу с младенцем на руках. Окно было узким, а ребёнок достаточно тяжёл — более 12 кг. Похититель должен был быть крупным мужчиной — на это указывало довольно большое расстояние между ступенями лестницы (если у обычных лестниц и трапов такое расстояние берётся равным 30 см, то на лестнице, которой воспользовался преступник, это расстояние составляло 49—50 см).

Специалисты из ФБР доказали, что человек с ростом 1,75 м и выше не смог бы вылезти из окна детской спальни с ребёнком на руках. Окно детской комнаты было единственным в доме дефектным — его подвижная створка в поднятом состоянии не фиксировалась, соскальзывая вниз. Преступнику, чтобы пролезть в это окно, пришлось бы делать одновременно несколько дел: придерживать створку в поднятом положении, удерживать на руках мальчика и при этом фиксировать лестницу, стоявшую подле окна, дабы та не упала. Ввиду малого размера окна и небольшой высоты проёма похититель должен был лезть либо спиной вперёд, либо лицом — протиснуться боком (когда одна нога на улице, а другая в комнате) он никак не мог. Между тем падающая оконная створка делала движение спиною или лицом вперёд не только крайне неудобным, но и прямо опасным. Преступник не мог не разбудить мальчика во время своей возни с окном, что должно было только ещё сильнее осложнить стоявшую перед ним задачу, заставив испытать дополнительный стресс.

В ходе следственного эксперимента, проведённого криминалистами из ФБР, было установлено, что мужчина ростом 1,75 м и выше не мог вылезти из окна спальни и спуститься по приставленной лестнице с ребёнком на руках. Этому препятствовали не только небольшие размеры окна, но и тот факт, что приставленная к окну лестница располагалась слишком круто к поверхности земли. Другими словами, чтобы спускающийся из окна человек не завалился вместе с лестницей, требовалось присутствие второго человека, который удерживал бы её вертикально.

Основываясь на этих соображениях, детективы из ФБР предположили, что похититель, проникший в окно спальни, передал ребёнка своему напарнику и лишь после этого стал спускаться по лестнице. Таким образом, преступление требовало участия не менее двух человек. Возможно, их было и больше, не следовало забывать о трёх проломах в живой изгороди, которые могли остаться от трёх бегущих человек.

Ведомство Гувера, всегда активно боровшееся с организованной преступностью и бутлегерством, активно развивало версию о причастности к похищению ребёнка Линдберга итальянской мафии. Показания Бернарда Юбеля, казалось, подкрепляли эту гипотезу.

Изучая поведение Джона Кондона, детективы из ФБР обратили внимание на весьма любопытную деталь, не получившую в своё время должного объяснения. Рассказывая о событиях вечера 2 апреля 1932 г.,