пожалуй, я не рискну ее тут принимать. Мне нужен душ. Нахожу кабинку размером с мою общажную ванную. Внутри — насадка «дождь» и ещё три поменьше. Сенсорная панель светится голубым. Нажимаю наугад — и вздрагиваю от потока тёплой воды. Она пахнет свежестью и кедром. Закрываю глаза, подставляю тело струям. Вода смывает пот, макияж, стресс и горечь. Мышцы расслабляются.

Намыливаюсь гелем с ароматом цветов, о которых даже не слышала. Смываю пену, наслаждаясь моментом. Выхожу, обтираюсь огромным полотенцем цвета слоновой кости. В этот момент я почти благодарна Гелле за ее подставу.

Иду в спальню. Огромная кровать-платформа. Простыни… Они шелковистые, тяжёлые, графитового цвета. Падаю на них. Тело утопает в мягкости. Поворачиваюсь набок и замираю

Внизу, за панорамными окнами — ночной Горскейр. Огни, небоскрёбы, мерцающие магмобили. Вдалеке — университет. Отсюда он кажется игрушечным. Моя обычная жизнь — лекции, стипендия, общага — выглядит далёкой. Сегодняшний вечер — концерт, роза, фанатки — кажется сном. Усталость накрывает тёплой волной. Глаза закрываются. Думаю только о том, что утром нужно уйти пораньше…

Но просыпаюсь я не от будильника, а оттого, что на меня сверху падает что-то тяжелое.

Испуганно подскакиваю. Вспыхивает яркий свет, который режет глаза и не дает ничего рассмотреть. А над ухом раздается ледяной, смутно знакомый голос.

— Что ты делаешь в моей кровати⁈

Дамона

Сначала я не понимаю, что происходит, но потом мой взгляд останавливается на его глазах. Ярко-зелёные, как весенняя трава.

Второй раз за день я не узнаю этого парня, только его глаза помогают понять, кто это, но сейчас в них нет ни намёка на застенчивость. Только чистая, необузданная ярость. Его взгляд медленно скользит по моим оголённым плечам, по смятым графитовым простыням.

Мысли путаются, никак не складываясь в единую картину. Что он здесь делает? Тихий парень в натянутом на глаза капюшоне, молчаливый и незаметный… Эта роскошная, холодная квартира — совсем не его уровень. Это не его мир. Ему не подходит…

А вот тому, кто сейчас нависает надо мной — очень даже.

Адреналин ударяет в виски, кровь стучит в ушах.

От волнения язык заплетается, слова путаются. Как его зовут⁈

— Я… я сейчас всё объясню, Кит… — бормочу я, сжимая простыню у подбородка в попытке прикрыться.

Его реакция мгновенная и пугающая. Кажется, он буквально взрывается изнутри.

— Как ты меня назвала⁈ — низкий, рычащий голос, от которого по коже бегут мурашки, заставляет сильнее сжаться.

Я даже моргнуть не успеваю. Его рука мгновенно оказывается на моём горле. Не душит, но вес и холод его пальцев, прижатых к коже, парализуют страхом. В его глазах такая дикая ярость, что в голове проносится единственная мысль: он опасен.

— Прости! — Мой голос звучит тоненько, испуганно. — Ник… извини меня! — выпаливаю я, наконец вспомнив его имя. — Я не знала, что это твоя квартира… Мне просто дали ключи… Мне просто нужно было где-то переночевать… — Слова вылетают торопливо, я задыхаюсь, пытаясь объясниться под тяжестью его руки.

Он игнорирует мои сбивчивые объяснения. Взгляд — острый и подозрительный — буравит меня, словно пытаясь найти ложь. Злость в его глазах не угасает, а только разгорается от моих попыток оправдаться.

— Ты назвала меня Кит, — произносит он медленно, чётко проговаривая каждое слово. — Почему?

Его пальцы на моей шее уже не давят так сильно, но угроза всё ещё ощущается. Я сглатываю, чувствуя, как к горлу подступает комок страха.

— Потому что не вспомнила твоё имя! — вырывается у меня дрожащим голосом. — Я испугалась! Ещё раз говорю: прости меня и отпусти. Мне больно… — добавляю я почти шёпотом, и это чистая правда. От неожиданности, от его резкого захвата.

Мне действительно становится не по себе. Эта перемена в нём сбивает с толку. Передо мной уже не тот незаметный, угрюмый однокурсник. Это… красивый и невероятно притягательный парень. Опасный. Его яркие изумрудные глаза горят холодным огнём, подчёркивая чёткие скулы и соблазнительный изгиб губ. Сильные руки с рельефными мышцами говорят о регулярных тренировках, а не о часах за книгами.

Ярко-рыжая чёлка, ещё влажная после душа, падает на лоб отдельными прядями. Кожа у него смуглая, золотистая, а тело… подтянутое, мускулистое, тренированное, а не худощавое, как я думала утром, глядя на него в мешковатом худи. На плече, груди и ниже по рёбрам тянется изящная вязь непонятных магических символов — татуировка, которую не видно под одеждой.

И мне по-настоящему страшно. Я понимаю, что полностью в его власти. В этой пустой роскошной квартире, на его территории. Я не знаю, что он может сделать, если не отпустит. Мысли путаются, сердце колотится как сумасшедшее.

Но Ник, словно почувствовав мою панику, вдруг разжимает пальцы и отступает. Его движение резкое, но контролируемое. Он поправляет низко сидящее на бёдрах белое полотенце, которое вот-вот может соскользнуть.

И мой взгляд, против воли, снова замирает. На этот раз — на косых мышцах живота, на рельефных мышцах пресса, на тёмной полоске волос, уходящей под край полотенца…

Я резко отвожу глаза, чувствуя, как горят щёки. Страх странным образом смешивается с неожиданным любопытством и осознанием его физической привлекательности. Это ещё больше сбивает с толку.

Бросив на меня еще один взгляд, полный немой, но совершенно понятной злобы, Ник резко разворачивается и уходит. Его спина напряжена. Он скрывается в глубине квартиры, а я замираю на секунду, прислушиваясь.

Тишина. Только мое собственное прерывистое дыхание и далекий гул города. Убедившись, что он действительно ушел, я соскальзываю с кровати. Дрожащими, непослушными пальцами начинаю рыться в своем рюкзаке, вытаскивая мятые, пахнущие вчерашним днем брюки, блузку и жилет. Натягиваю все это на себя. Ткань кажется грубой и неудобной после шелковистых простыней. Блузка выглядит совсем жалко, помятая и безразмерная, но ходить ночью по улицам в алом вечернем платье — верх идиотизма.

Мне нужно сбежать. Сейчас же. Прочь от этой неловкости, этого гнева, этой роскоши, которая давит. Жаль, я не знаю, где живет Гелла. Знала бы — заявилась бы к ней посреди ночи и придушила бы своими руками за этот «подарок».

Я уже почти готова. Шуршу в прихожей, пытаясь натянуть обувь, как вдруг из глубины квартиры доносится его голос. Спокойный, но с отчетливой металлической ноткой:

— Куда?

Вздрагиваю и чуть не падаю, потеряв на миг равновесие.

— Ухожу! — выкрикиваю в сторону кухни, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не переживай! И еще раз извини, что так получилось!

Тишина. Потом слышатся шаги.