Ник появляется в проеме коридора. Сейчас он выглядит… другим. Более знакомым. На нем широкие темно-серые спортивные штаны и безразмерная черная футболка с длинным рукавом, скрывающая татуировку и рельеф мышц. Он больше похож на того тихого, вечно уставшего парня с пар. Только взгляд все еще острый, настороженный.

— Дамона… — говорит он устало.

Я замираю, как застигнутая в комнате мышь.

— Что?

Парень смотрит на меня, потом коротким кивком указывает в сторону кухни, где за островом виднеются два высоких барных стула.

— Пойдём, поговорим.

Я замираю, сжимая лямки рюкзака. Мысленно прокручиваю варианты. Убежать, хлопнув дверью? Но это глупо, мы завтра же с утра встретимся с ним на лентах.

Думаю недолго. В конце концов, мне совершенно точно больше некуда спешить. А утро все равно наступит нескоро.

— Ладно, — соглашаюсь я, скидывая с плеча рюкзак — Кофе угостишь?

Ник фыркает и, отворачиваясь, уходит на кухню. Следую за ним, постоянно залипая на широком развороте плеч.

Как я вообще могла подумать, что он худой? Как могла не разглядеть, что у него шикарная фигура.

Кухня просторная и светлая: глянцевые поверхности, матовый металл, встроенная техника. Из огромных панорамных окон открывается ослепительная картина ночного города: длинные нитки фар, яркие витрины, холодные огни небоскребов.

Пока Ник возится с навороченной кофемашиной, издающей тихое урчание, я присаживаюсь на высокий барный стул у острова.

Смотрю на парня, стараясь делать это незаметно.

Если под безразмерным худи ему удавалось скрыть фигуру, а под капюшоном — лицо, то ходить в капюшоне дома как минимум глупо.

У Ника точеные, правильные черты: высокий лоб, прямой нос, четкая линия подбородка. Совершенное породистое лицо аристократа в демоны знают каком поколении. Только вот в фамилии Ника нет приставки «лэ».

И от этого становится еще интереснее. Почему этот парень, с такой-то внешностью, пытается стать невидимкой? Как он умудряется растворяться в толпе, сливаться тенью? С такой внешностью, которая должна притягивать взгляды как магнит. У меня внутри щелкает какой-то переключатель, и мне до жути любопытно разгадать эту загадку.

Глава 6

Энджел

Дамона, которая обычно такая уверенная и яркая, сейчас выглядит как потерянная девочка в мятой, дешёвой форме. Этот вид заставляет меня ещё больше подозревать её. Слишком уж много странных совпадений случилось за один день.

Сначала мы пересеклись в университете, и мне захотелось ей помочь, так как я засмотрелся на её прямые чёрные волосы и дерзкий взгляд. Как ни прискорбно это признавать, но она полностью соответствует моему типажу.

Потом она же оказалась в первом ряду у сцены и по нелепой случайности получила розу, хотя, судя по всему, не сохранила её. Значит, подарок не имел для неё особого значения. А затем Дамона оказывается в моей кровати. И эта оговорка с именем «Кит»… Я не верю в такие совпадения. Всё слишком подозрительно.

С одной стороны, я всей душой хочу, чтобы она просто ушла и исчезла из моей жизни, вернув в неё хоть немного привычного порядка и контроля. Но при этом я сам предлагаю ей остаться. Убеждаю себя, что это из-за того, что на улице темно и небезопасно. Но это лишь малая часть правды. Главная причина в другом: я хочу держать её рядом, чтобы понять, как много она на самом деле знает. И кто её сюда подослал. В совпадения я не верю, особенно такие яркие.

Дамона нерешительно устраивается за кухонным островом на высоком барном стуле, натягивая на кисти мятые рукава блузки, будто пытаясь спрятаться в ней. Её взгляд немного испуганный, но сквозь страх пробивается любопытство. А ещё в её глазах читается настоящая усталость. Такую сложно подделать.

Я молчу. Отчасти потому, что ещё не решил, как себя вести. Какой образ из имеющихся выбрать. Энджела нельзя, с Ником я уже прокололся, а Китом не был очень давно. А отчасти — потому, что жду, что она первой не выдержит этой тягучей тишины.

И я не ошибаюсь. Тишина давит на нас обоих, и Дамона начинает нервничать. Её пальцы нервно перебирают край рукава, а взгляд мечется по кухне, словно ищет выход. В воздухе витает напряжение, которое можно ощутить почти физически.

— Я не думала, что ты такой… — Её голос раздается в гулкой тишине кухни, нарушая тягостное молчание. В тоне слышится искреннее удивление, смешанное со смущением.

Я ставлю перед девушкой чашку капучино с идеальной плотной пенкой. Пар поднимается тонкой струйкой, наполняя воздух ароматом свежесваренного кофе.

— Такой? — удивлённо переспрашиваю я, приподнимая бровь. Очень неожиданный поворот сюжета.

— Ну… — Дамона выглядит заметно смущённой, отводит взгляд в сторону. Ее руки невольно очерчивают то ли мою фигуру, то ли обстановку кухни. Неловким движением она едва не сносит чашку, но я успеваю придержать. — Такой… эффектный! — выпаливает девушка, словно признается в чём-то постыдном. — Я никогда в жизни такого пресса не видела! Вживую, я имею в виду. Только на картинках в журналах.

Я невольно опускаю взгляд на свой живот, скрытый под свободной футболкой.

— А что не так с моим прессом? — искренне недоумеваю я. Наш разговор свернул в какое-то странное русло.

— Да всё так! — восклицает девушка, и её щёки заливает румянец. — Слишком так, слишком идеально. Просто… это не вяжется с твоим образом. Ты бы мог быть самым популярным парнем на курсе. Эта квартира… — Дамона делает широкий жест, охватывая просторное помещение с современной мебелью и панорамными окнами, — твоя фигура… У тебя есть всё, чтобы девчонки выстраивались за тобой в очередь, а ты… — Она резко замолкает, словно осознав, что сказала слишком много.

Я медленно обхожу кухонный остров и опираюсь о столешницу напротив неё, немного нагибаясь вперед. В помещении повисает тяжёлое молчание. Я внимательно смотрю на неё, пытаясь понять, что стоит за этими словами — искренность или хорошо разыгранное представление?

— А почему это должно меня интересовать? — удивлённо уточняю я.

Дамона

Тишина на кухне такая плотная, что её, кажется, можно потрогать. Только холодильник тихонько гудит. Издалека доносится едва уловимый шум города, раскинувшегося за панорамными окнами. За стеклом сверкает ночной Горскейр — тысячи огней, и каждый как будто рассказывает чью-то историю. Мы сидим высоко над землёй, и от этой высоты немного кружится голова.

В воздухе все еще пахнет свежесваренным кофе, камнем и чем-то неуловимым — может, дорогим парфюмом или просто чистотой. Стараясь скрыть волнение, я делаю очередной глоток капучино —